Весь Герберт Уэллс в одном томе - Герберт Уэллс

Потом в отчаянии опускается на скамью. Сын стоит рядом и утешает ее. Пауль не в силах ничем помочь. Снова появляется черная тень леопарда, попирающая мать и сына. (Или тень дерева, падающая на белую стену дома, принимает очертания леопарда и увеличивается в размерах.) Пауль ничего не может поделать. Он грустно и задумчиво отворачивается.

Брат капитана ждет поодаль. Появляется Пауль и медленно идет к нему.

«Ваше величество, вы подкрепились?»

Этот вопрос озадачивает Пауля. Мысли его заняты тем, что он видел.

«Я забыл. Пойдемте дальше. Продолжим наш путь к границе».

Двое поднимаются на возвышенность, с которой видны горы и возделанные поля. Два пограничных столба, один напротив другого. На них четкие черные и белые полосы. На одном нарисован клаверийский леопард. На другом — не менее хищный геральдический зверь, агравийский василиск.

Двое останавливаются у границы. Пауль смотрит на зверей, нарисованных на столбах, и спрашивает что-то.

«Это, ваше величество, агравийский василиск».

Пауль рассматривает его. Потом окидывает взглядом открывающийся с возвышенности вид. Достав из кармана складную подзорную трубу, он внимательно рассматривает агравийскую территорию. На экране показывается то, что он видит, — дом, женщина за работой, мужчина, нагружающий телегу.

«Они очень похожи на клаверийских крестьян. В чем же разница?»

Молодой человек задумывается:

«Нет никакой разницы, ваше величество.

Разве только что они агравийцы».

Пауль кивает. Он продолжает осматриваться. Показывает на что-то. Спрашивает, что за здание там, внизу. Молодой человек отвечает, что это пограничная железнодорожная станция.

Снова вид через подзорную трубу — маленькая железнодорожная станция и рядом с ней несколько домов. Подзорная труба перемещается вдоль железной дороги, и мы видим уже агравийскую железнодорожную станцию. Из Агравии в Клаверию идет поезд.

Появляется агравийский пограничник с большими усами. Он взбирается на гору и, увидев Пауля и его спутника, останавливается. Ему не нравится то, что кто-то смотрит в подзорную трубу, но пограничный устав не запрещает пользоваться ею на клаверийской территории. Появляется клаверийский пограничник, отличающийся только формой, тоже останавливается и смотрит на Пауля и его спутника, которые стараются вести себя непринужденно. Пауль предлагает спуститься к пограничной железнодорожной станции. Они уходят, а пограничники стоят, широко расставив ноги, и смотрят им вслед. Потом пограничники со злобой смотрят друг на друга. Покрутив усы, уходят.

Далее зрители видят всякие нелепости и грубое обращение, которому подвергаются пассажиры при переезде границы: на станции останавливается поезд, и пассажиров — агравийцев и клаверийцев, крестьян и буржуа, нескольких американских туристов, двоих или троих путешественников из Центральной Европы — загоняют в специальные помещения для опроса и досмотра. Все они нагружены багажом. На многочисленных дверях нелепые таблички: «Только с клаверийскими паспортами», «С иностранными паспортами сюда». Толчея. Люди теряют трости и чемоданы.

Потом мы видим чиновников с резиновыми печатями в руках. Они медлительны и грубы с беднягами, выстроившимися к ним в очередь. Появляется Пауль со своим спутником, которые видят все это.

Они наблюдают, как производится таможенный досмотра Народ толпится. Суматоха. Негодование. Злые и надменные таможенные чиновники роются в чемоданах, Поднимается дикий шум: нашли контрабандиста. Он пытался провезти три новых ножа.

Встрепанные пассажиры с кое-как уложенными чемоданами, из которых торчат пижамы и другие вещи, проталкиваются к пункту обмена валюты. Чиновник пишет на доске мелом «За 100 клаверийских кр. — 27 агравийских», — но вскоре стирает цифру «27» и пишет «26.50». Старый еврей, опоздавший получить свои 27 крон, негодует.

Осмотр зарегистрированного багажа. Измятые и измученные пассажиры возвращаются к поезду. Большие плакаты: «Покупайте клаверийские товары. Клаверийские товары — лучшие в мире». В киоске продают газету «Сыны Клаверии».

«Сыны Клаверии. Вечерний выпуск».

«А гравия угрожает».

«Серьезный инцидент на границе с Сэвией».

Видны другие газеты — «Клаверийский патриот» и «Леопард».

Люди покупают и разворачивают газеты.

Их загоняют в поезд. Поезд задерживается из-за опоздавших жертв таможни. Пауль и его спутник смотрят на чиновников, возвращающихся в свои кабинеты.

«Почему люди терпят весь этот идиотизм? Кому это выгодно?»

Спутник Пауля не совсем понимает его.

«Ваше величество, должны же мы делать различие между своими подданными и иностранцами».

Видно, как Пауль и его спутник идут через пустырь, заросший чертополохом. Уже прошла пора цветенья, и от чертополоха летит пух. Пауль смотрит, как над землей кружатся пушинки. Ветер несет белый пух чертополоха. (Или одуванчиков, или вербейника, или какого-нибудь другого растения с летучими семенами.)

Затем мы видим ресторан в клаверийской загородной гостинице. Посередине зала стоит большой стол, а у стен — маленькие. На стене портрет покойного короля и два плаката в рамках: «Покупайте клаверийские товары. Клаверийские товары — лучшие в мире» и «Не будьте легковерными. Остерегайтесь мошенников!» Этот плакат должен висеть справа от предыдущего, чтобы один читался вслед за другим.

За большим столом сидят и спорят три человека. Один из них — пойманный контрабандист. Входит Пауль со своим спутником, и оба садятся за другой стол. Они заказывают что-то официанту и, ожидая, прислушиваются к разговору. Тем временем входит михелист, молодой человек в черной рубашке. На нем большой черный галстук бабочкой и значок с изображением леопарда. Он останавливается позади разговаривающих и внимательно слушает. Контрабандист сравнивает качества клаверийских и агравийских ножей.

«Почему я должен пользоваться этими паршивыми ножами? Хорошие ножи делаются в шестидесяти милях отсюда по ту сторону, и мы должны платить за них сумасшедшую пошлину только потому, что они агравийские. Плохие ножи делаются в двухстах пятидесяти милях отсюда по эту сторону, и нас заставляют их покупать потому, что они клаверийские.