Дуэльный сезон - Александр Зимовец

Даша нерешительно взглянула на свой собственный пистолет, тяжело оттягивавший руку.

Нужно было что-то решать срочно. Она — секундант. Она должна следить за тем, чтобы происходящее на поединке укладывалось в законы чести. То, что она видела сейчас, из них явно выбивалось.

Однако ни Стужев, ни Быстрицкий, очевидно, не видели этого зеленого вихря, обнаружить его смогла одна Даша.

Стужев остановился шагах в трех от барьера и начал поднимать свой пистолет для выстрела. Вельский тоже остановился, и на его губах Даша разглядела такую же улыбку, которую она раньше видела у его соперника. Холодную и жестокую.

Казалось, он только этого и ждал. Вихрь зеленых искр заклубился, стал плотнее. И мгновение спустя рука Стужева дрогнула. На лице его выразилось сильное напряжение, словно он держал рукой не пистолет, а двухпудовую гирю. Напряжение сменилось замешательством.

А Вельский тем временем начал поднимать уже собственный пистолет, и у него-то это выходило без всякого труда.

И тут Даша снова почувствовала сильнейшее отчаяние от мысли, что она наблюдает за этим, а сделать ничего не может, да и не знает, надо ли что-то делать. Она буквально впилась взглядом в зеленый вихрь. Стиснула зубы, напрягла все силы, вспоминая, чему учил ее вчера Фабини.

И в следующий миг вихрь стал ярче. Вельский дернулся, будто от удара, и ошарашенно завертел головой по сторонам. Стужев выронил пистолет и выругался.

— Чародейство! — выкрикнул Быстрицкий. Он вскинул свой пистолет. Как назло, налетел сильный порыв ветра и снежные хлопья заклубились еще стремительнее, застилая обзор.

Грохнул выстрел. Над тем местом, где стоял поэт, взвился клуб дыма, который тут же был унесен ветром. Вельский продолжал сосредоточенно целиться в Стужева. Пуля Быстрицкого, очевидно, в него не попала, и он хотел закончить начатое.

И тут Дашу словно кто-то толкнул в руку. Наверное, в ее голове разом всплыли все наставления отца о том, что значит честь рода. В нынешней ситуации поступок человека чести был очевиден.

Даша быстро подняла свой пистолет, изо всех сил стараясь успеть прежде, чем выстрелит Вельский. Она нажала на спуск, от грома заложило уши, а дым едва не выел глаза. Отдача заставила руку дрогнуть, но Даша держала пистолет твердо, отцовские уроки не прошли зря.

Фигура Вельского в синем мундире покачнулась, его пистолет выстрелил, но пуля ушла в небо. Он повалился наземь, и снег рядом с ним окрасился алым.

Все трое тут же бросились к нему, оставляя глубокие следы на свежем снегу.

Первым добежал Быстрицкий. С почти профессиональной быстротой он сперва потрогал шею Вельского, затем стал расстегивать его мундир, осмотрел его, запачкавшись пальцами в крови.

Когда почти одновременно подоспели Даша и Стужев, он поднял глаза и покачал головой.

— Насмерть, — проговорил он. — Эко вы, Варвара Николаевна… А я-то сплоховал…

— Вы мне спасли жизнь, — сказал стоявший позади Даши Стужев. — И я теперь ваш должник, а долги я всегда плачу.

Даша не понимала, что именно вызывают в ней эти слова: гордость или желание немедленно провалиться сквозь землю. Ее руки дрожали, пистолет она выронила в снег еще на бегу, и сейчас, глядя на поверженного, истекающего кровью Вельского, испытывала только одно желание: пересилить себя и не упасть немедленно в обморок.

Барышне пристало падать в обморок при виде крови, а вот артиллерийскому офицеру — нет.

Даша сглотнула, почувствовав, как горлу подступает тошнота, и отвернулась от тела Вельского. Быстрицкий осторожно взял ее под локоть и помог подняться.

— Пойдемте, — сказал он негромко. — Вам здесь больше делать нечего. О теле я позабочусь, протокол дуэли тоже напишу, вам останется только подписать его.

Даша с трудом поднялась на ноги, колени дрожали и подгибались.

Она огляделась по сторонам. Черные деревья все так же равнодушно обступали поляну, и теперь Даша словно наяву видела устремленные из-за них взгляды неживых глаз.

Теперь она знала, кто именно предстанет сегодня перед Всевышним судьей. И разговор с судьей ему предстоит неприятный. Но что скажет судье она сама, когда в свой черед предстанет перед ним?

Правильно она поступила или нет?

Глава седьмая, в которой все всё неправильно понимают

§ 256. Победитель дуэли имеет право потребовать участия в наследстве побежденного. Порядок и доля, выделяемая ему, устанавливаются законами о наследовании.

§ 257. Победитель может быть лишен указанного права по иску прочих наследников в случае, если он был вызывающей стороной, и у суда возникнут основания полагать, что получение наследства было целью вызова.

Дуэльный кодекс Борейской империи

Господи Всевышний и все Заступники его! — воздела руки к небу Марья Сергеевна. — Да как ты на этакое осмелилась? Кто-то тебя научил, что ли? Что отец твой на это скажет?

— Так меня отец и научил, — спокойно ответила Даша. — Офицер не должен избегать поединков в случаях, когда затронута честь.

Она лежала в кровати целый день. Поднялась только ради того, чтобы подписать протокол поединка, присланный ей Быстрицким. Она была бледна, руки ее дрожали, и пару раз за это время ее вырвало.

Она смотрела в потолок, безотчетно гладила пальцами изображенного на покрывале рыжего кота, словно живого, и старалась ни о чем не думать и не вспоминать. Получалось плохо.

Иногда Даше казалось, что она умирает. И что это, может быть, к лучшему. Она подвела отца, убила прекрасного человека, и ей теперь с этим жить. А главное, ради чего это? Ради того, чтобы спасти убийцу Бори от заслуженного возмездия?

Тетушка же в этот день как раз делала визиты и собрала все сплетни, которые за сутки успели облететь Маринбург.

А сплетен было множество, одна другой затейливее. Говорили, что Даша собиралась сбежать со Стужевым, обманув своего жениха Вельского, а тот из-за этого и решился на дуэль. Говорили, что сам Стужев использовал в ходе поединка чародейство, а его, как обычно, покрывают власти. Говорили, что Даша будто бы явилась к месту проведения дуэли в настолько обтягивающих панталонах, что оба стрелка постоянно на нее засматривались и от этого сделали по три промаха.

Точнее, говорили это все о Варваре Ухтомской, потому что настоящего имени рыжей возмутительницы спокойствия никто, естественно, не знал.

Марью Сергеевну, выслушавшую все эти новости о своей гостье, едва не хватил удар. Она, конечно, сразу догадалась, что с Дашей будут сложности, но о таких масштабах не могла