Новгородец-2 - Георгий Георгиевич Смородинский

Произнеся это, Велеслава взяла меня за запястье, и от её прикосновения по спине пробежала волна противных колючих мурашек. Перед глазами появились прозрачные пятна, но через пару секунд зрение восстановилось.

— Какая-то защита? — уточнил я, скосив на нее взгляд.

— Да, — жрица кивнула и отступила мне за спину. — Метка меткой, но мне так будет спокойнее…

— Спасибо, — я кивнул и уже собирался убрать в ножны меч, когда произошло непредвиденное.

С приближающимся монахом нас разделяло метров пятнадцать, и этот урод как-то меня заметил. Реакции мужика можно было завидовать. Мгновенно сориентировавшись, он вскинул жезл и, прорычав: «Твар-рь!», швырнул в меня заклинание.

Это было похоже на вспышку прожектора. Ослепительный свет резанул глаза, а следом кожу лица обдало порывом раскаленного ветра. Одновременно с этим у меня заледенело плечо, уши заложило, а в ноздри ударило тяжелой смесью ладана и аммиака.

Разрядившись и полагая, что цель ослеплена, монах сунул за пояс жезл и обратным движением выхватил нож. Криво оскалившись, он побежал ко мне, занося для удара кинжал, и… напоролся на меч.

Никакого фатального вреда его заклинание мне не нанесло — спасибо метке и щиту Велеславы. Рожу обожгло, и я едва не задохнулся от вони, но от такого не умирают. Зрение восстановилось мгновенно. Перед глазами плавали светлые пятна, но они не помешали шагнуть вперед и ударить. Ублюдок такого поворота не ожидал и увернуться не смог. Клинок с треском зашел ему под ключицу и легко пробил тело насквозь. Серая рубаха мгновенно потемнела от крови. Глаза монаха удивленно расширились, изо рта вырвалось утробное хэканье, и он подох, не успев даже выругаться.

Продолжая движение, я оттолкнул повисший на мече труп, вырвал оружие и шагнул ко второму. Цыган, до которого еще только начало доходить произошедшее, выронил палку, попятился и запнулся о появившийся под ногой корень. Каким-то непонятным образом устояв на ногах, он затравленно посмотрел на висящую над моим плечом Зиму, выставил перед собой ладони и прокричал:

— Стойте! Я не воин! Я никого не убил!

Говорил он на чистом старославянском, выглядел испуганным, но, судя по взгляду, уже успел оценить ситуацию. Заметил Зиму и понял, что бежать бесполезно? Хм-м…

— Ложись мордой в землю. Быстро, — направляясь к парню, приказал я. — Дернешься — умрешь.

— Да… Только не убивай, — цыган покивал и улегся на траву.

Я подошел, пинком развел в стороны ноги. Затем снял с парня сумку и, поймав брошенный Велеславой ремень, быстро связал ему руки. Жрица за это время успела обыскать труп монаха и, подойдя, с сомнением посмотрела на пленника. Очевидно, не придя ни к каким выводам, она дождалась, когда я его поставлю на ноги, и, смерив взглядом, спросила:

— От кого твоя Сила?

— От Минервы[2], — скосив взгляд на Зиму, хмуро ответил пленник. — Я Марк из Никеи, ученый…

— А что ромей забыл в нашем лесу? — подкинув на ладони трофейный кинжал, невинно поинтересовалась напарница. — Грибы собирал, или ягоды?

— Я здесь по приглашению Альберта фон Буксгевдена, — пленник пожал плечами и опустил взгляд. — Domine[3] епископу понадобилась карта этих земель. За работу мне обещали труд Птолемея, который хранится в библиотеке Риги. Я астролог и картограф…

Пока пленник говорил, я снял с него пояс, достал один из свитков, развернул и внимательно рассмотрел. Марк не соврал — это действительно был набросок карты. Недорисованный, но довольно подробный. С пометками и обозначениями. Не знаю уж, насколько он верно составлен, но у парня определенно талант.

Ну да… А еще он ромей, ни хрена не цыган… Впрочем, какая разница: румын он или болгарин? Парень определенно очень полезный, и хорошо, что мы его не убили.

Физиономия все еще горела так, словно мне в нее плеснули кипятком, перед глазами мелькали мелкие мошки, но в целом самочувствие было нормальное. Вообще, произошедшее немало так напрягало. Велеслава рассказывала мне, что Лилит наделила своих последователей заклинаниями Света. Оно и понятно… Свет воспринимается людьми как благо. В любом другом варианте проявления Силы Терна не стала бы такой массовой.

Мне почему-то казалось, что метка защитит меня от Света так же, как и от Силы Кощея, но, как выяснилось, это не так. Нет, она, конечно, меня защитила — плечо вон до сих пор зудит после ее проявления, а броня заляпана темными каплями частично отраженного заклинания. Однако не будь на мне щита волхвы, и я бы ослеп на пару-тройку секунд. Монаху хватило бы времени подбежать, и все могло закончиться очень печально. Еще не нужно забывать, что этот тип был не самым сильным заклинателем Света, и кто-то другой, возможно, меня бы убил.

Да, все так, но переживать никто тут не собирается. История не имеет сослагательного наклонения. Монах подох, я жив, выводы сделаны. Нужно будет подумать о защите от этой дряни. Может быть, Велеслава научит делать щиты?

— А здесь ты как оказался? — голос волхвы отвлек меня от размышлений. — Какое отношение Альберт имеет к происходящему? Это он послал сюда своих псов?

— Не знаю какое, — парень устало покачал головой. — Domine Альберт послал меня в Дерпт к своему брату Генриху, но тот к тому времени уже ушел со своим войском к Пскову. Я добирался сюда с отрядом комтура Бертольда. Рыцарь со своими людьми сейчас на восходе. Мы как раз шли на соединение с ним…

— А это кто? — я кивнул на убитого и передал Велеславе сумку с поясом пленного.

— Это брат Отто — капеллан отряда. Мир его душе, — Марк посмотрел в сторону трупа, вздохнул и опустил взгляд. — Когда на лагерь напали, мы с ним разговаривали в стороне у реки. Увидели, сколько пришло варваров, и поняли, что выжить вряд ли получится. Отто решил уходить. В лесу мы бы не заблудились. Ушедшая богиня одарила мой род — гινώσκω τὴν χώραν[4], и я легко нашел бы путь к отряду комтура Бертольда.

— Но ты же не дурак, и понимаешь, что вы пришли на чужую землю? — без труда разобрав его речь, уточнил я. — Убили людей…

— Я никого не убивал, а эта земля меня интересует только как объект изучения, — Марк поднял на меня вымученный взгляд и кивнул на Велеславу, которая осматривала его сумку. — В моих вещах нет ни одной украденной у вас вещи, но я понимаю, что ты хочешь сказать, варвар. Мне жаль, что получилось так…

— Варвар, значит, хм-м, — ответ парня меня развеселил. — А ты у нас, значит, математик[5]? Ты же не можешь не