Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Занятно, — заметил офицер. — Вы говорите штампами из обращения к атлантам. Не вы ли его писали? Нет? Ну это неважно. Сейчас мы проведем небольшую беседу, после чего вы отправитесь в гости к нашему королю. — Голос офицера был приятно чист. Рука ласково поглаживала кожаную папку. — Да, извините, я забыл представиться. Меня зовут Гримн. Я офицер контрразведки, специализируюсь на высших органах управления. Так что вы как раз по моей части. Теперь бы я попросил вас отправиться в мой кабинет.

Офицер сделал приглашающий жест. Русий встал. Легионеры расступились и заняли место за его спиной.

— Прошу вас! — Гримн вежливо уступил Русию дорогу, вышел следом за ним из камеры и, разговаривая самым дружелюбным тоном, пошел рядом. Легионеры топали чуть поодаль.

Они шли по коридорам Дома Перевоспитания, где Русий однажды уже бывал в качестве почетного гостя. Только тогда вокруг него суетилась свита из заискивающих чинов, теперь же он шел сопровождаемый двумя уродливыми кривоногими охранниками и скользким непонятным офицером. Миновав парадную колоннаду, они вошли в официальный корпус. Контрразведчик распахнул дверь одной из следственных комнат. Они вошли, дверь захлопнулась. Было слышно, как легионеры за дверью четко щелкнули сапогами и стали у входа. Офицер сел и указал Русию на кресло напротив.

— Вы занятно выглядите! Вас что, били?

— Нет. Просто не очень вежливо волокли по бетонному полу.

— Ну, это мелкие превратности войны. А убивать пленных мы своим солдатам не позволяем. Это как раз наша прерогатива. — Офицер ласково улыбнулся, — а не выпить ли нам чего-нибудь?

Он позвонил, вошел вестовой.

— Ойвы и бутербродов.

Вестовой щелкнул каблуками и вышел. Гримн молчал, рассматривая Русия. Вскоре вернулся вестовой. На подносе, что был в его руках, стояли бутылка ойвы — очень крепкого алкогольного напитка, графин с фруктовой водой, бутерброды и два бокала. Солдат поставил поднос на стол и исчез. Дабы развеять опасения Русия и показать, что они играют в равную игру, Гримн немедленно налил себе бокал ойвы и отхлебнул. Может быть, несколько поспешнее, чем следовало. Русий усмехнулся. Гримн заметил это и широким жестом указал на поднос.

— Наливайте себе сами. А то мне кажется, что вы думаете, будто я жажду споить вас и выудить секретные сведения. Ваше здоровье! — Он сделал большой глоток, с видимым удовольствием погонял ойву во рту и проглотил. Русий тоже отхлебнул из своего бокала. Ойва приятно обожгла горло, и он почувствовал зверский голод. Гримн, кажется, только того и ждал и пододвинул к нему тарелочку с бутербродами. Пока пленник жадно насыщался, офицер потягивал маленькими глоточками ойву и продолжал рассматривать атланта. Проглотив три бутерброда, Русий остановился и отставил от себя тарелку. — Ну вот, — сказал Гримн, — теперь можно и поговорить. Скажу вам сразу, меня не интересует количество ваших войск, подземные переходы и план обороны. Это — дело военных. Более того, мне абсолютно наплевать на дальнейшую судьбу вашего Комитета. Сдастся ли он, сумеет убежать или погибнет — мне это безразлично. Меня интересует ваша психология, ваши убеждения, ваши «за» в пользу коммунитарного строя, ваше представление Высшего Разума. Раздумывая над этими категориями, я пришел к мысли, что не все в них можно абсолютно отвергнуть. Что-то может быть основой вселенского устройства. Что-то, отметя зерна от плевел, можем взять и мы. Убедите меня в превосходстве вашей идеи, и кто знает: может быть, наши миры смогут прийти к согласию. Мы вместе станем на путь строительства нового общества. Альзилы ведь тоже за гармонию и разум, только видим мы их несколько иначе…

— Вы говорите, — перебил альзила Русий, — что вы за гармонию и разум. Как же соотнести ваши слова с зверским уничтожением наших городов, истреблением пленных, расстрелами и казнями? О каком разуме здесь может идти речь?! Какая гармония оправдывает эти преступления?!

— Ваш гнев несколько странен, — мгновенно откликнулся альзил. — Вы прекрасно отдаете себе отчет, что наша жестокость — мера вынужденная и временная. Эта мера — дело рук военных, это средство устрашить и парализовать противника. Да и стоит ли оправдываться нам, когда вы на своей планете не переставали казнить людей за их убеждения, за их неверие в ваши идеи.

— Это ложь! Мы не убивали людей!

— А остров Пирим? Русий чуть замешкался.

— Это события многовековой давности. И потом, это гуманное средство для освобождения общества от инородной гнили. Уничтожив немногих, мы подарили жизнь миллионам!

— Подарили жизнь! Какое великодушие! — саркастически захохотал Гримн. — Гуманное средство! Великолепно! Убийство человека вы объявляете гуманным средством. А кроме того, гниль, о которой вы говорили, не инородная, а ваша, кровная! Итак, что мы имеем. Первое, убийства по политическим мотивам. Второе, более страшное, уничтожение умственных способностей индивида.

— Вы пытаетесь поставить нам в вину руконаложные машины?

— Именно!

— По-вашему, было бы гуманнее разложить этих людей?

— Гуманнее бы было вообще не причинять им никакого вреда, но если уж речь идет непременно о наказании, то, по большому счету — лучше убить.

— В ваших словах нет логики! Эти машины как раз и есть гуманное средство, так как вместо разложения индивида они перевоспитывают его и возвращают обществу. Эти машины перевоспитали и вернули к нормальной жизни тысячи атлантов.

— Вы когда-нибудь видели этих «перевоспитанных» и «вернутых»?

— Да…

— Вижу, вы не верите самому себе. Я сейчас покажу вам такого фрукта. Легионеры приняли его за опасного фанатика и притащили сюда. Однако я взглянул на шрамы на его голове и понял, что передо мной жертва вашего воспитания. Полюбуйтесь! — Гримн нажал кнопку, и охранники втащили орущего, бешено сопротивляющегося человека.

— Долой альзилов! Смерть собакам! Да здравствует Верховный Комитет! — Глаза атланта были ненормально пусты. Он попытался сбросить охранников со своих плеч, а когда это не удалось, начал орать ультрапатриотическую песню.

Мы любим наше небо золотое

Все в росчерках космических ракет.

Да здравствует правительство родное!

Да здравствует Верховный Комитет!

Славься наша Родина, наша Атлантида.

Мы верим, что Разум Великий грядет.

Знамя зеленое нашей отчизны

К всеобщему счастью всех нас приведет!

С саркастической усмешкой дослушав вопли до конца, Гримн приказал солдатам заткнуть фанатику рот.

— Ну что, Русий, не хотите ли еще побеседовать с этим возвращенным, крайне ценным членом общества?

Русий, стиснув зубы, молчал. Увиденное нанесло сильный удар по его убежденности. Гримн махнул рукой, и охранники утащили брыкающегося атланта.

— Вы специально подобрали этого идиота? — стараясь говорить язвительно, спросил Русий.

— Нет. Поверьте мне. Это типичный руконаложенный. После того, как у них стирают часть мозга, они теряют способность к самостоятельному