Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

встретиться здесь с ним. Она устроилась в бежевом кресле и закрыла глаза, начиная думать об Аиде, Тритоне и вчерашнем инциденте. Во всех этих случаях она подозревала Романа. Он единственный из всех ребят был вчера за ужином с мокрыми волосами. Ведь Игорь в порыве ярости столкнул красную мантию в реку, где она и пропала.

Если призраком в мантии может быть кто-нибудь из студентов, то Кривовцов подходил под это как нельзя кстати. Марина и Аида сразу отпадали. В ту ночь, когда привидение впервые появилось в санатории, они были рядом с Лаврой. Следовательно, никак не могли участвовать в столь умелой мистификации. Женя мог бы прятаться под мантией, но его комната недавно подверглась погрому. Логично предположить, что человек в мантии и таинственный взломщик — одно лицо. Ему нужен браслет, и он любыми путями пытается им завладеть. Оставался лишь Роман. К тому же он тайно встречался с русалкой, а это играло не в его пользу.

Лавра настолько погрузилась в эти мысли, что даже не заметила, как возле неё оказался Фанелин.

— Ты выглядишь устало, — подметил он, облокотившись о конторку дежурного.

— Только не говори, что это из-за утреннего недоразумения, — вздохнула девушка.

— Аида сказала, что у тебя шрам на полживота…

— Вот ведь она как чукча — о чём видит, о том и поёт! — возмутилась Лавра.

— Просто скажи, что ты сходишь к врачу и покажешь ему свою рану.

— Не переживай, это старый шрам и он не связан с аварией.

— Ок. А ты кого-то ждёшь?

— Да, но не тебя.

— А, значит, этого… Как бишь его там?.. Игоря, — недобро произнёс Женя его имя. — Думаю, ему не стоит тревожить тебя ближайшую парочку дней. Пусть научится сначала водить машину…

— А что ты имеешь против него? — нахмурилась Лавра.

— Мне не нравится, что ему обо всём известно.

— Почему?

— Это нехорошо. Ты же знаешь, с кем он общается. Вот и сейчас я видел, как он прохаживается с золотым сыночком и что-то ему нашёптывает.

— Что плохого в том, что он общается с Керком? Они друзья, причём давние…

— Они подозревают во всём нас!

Лавра замолчала. Теперь она понимала причину такой реакции Жени.

— Ты думаешь, что следователи упустят столь удобную для них возможность привлечь меня по делу о сокровищах?.. — продолжал настаивать на своём Фанелин. — Зря, конечно, я похвалялся перед вами, что работаю у Фитша.

— Я не понимаю, чем таким ужасным себя зарекомендовал Фитш, что все к нему так относятся?

— А то ты не знаешь!

— Не знаю, честно.

— Да об этом же пишут все газеты! Ты что, ничего не читаешь?

Женя нагнулся к столу за конторкой и вытащил оттуда свежий номер областной газеты. Лавра и вправду уже два дня не знакомилась с прессой, поэтому не могла знать всего, что происходит за пределами санатория. На главной странице чернел крупный заголовок сенсационной статьи: «ФИТШ: ЗА ЧТО СТРАДАЕТ ГУБЕРНАТОРСКАЯ ОППОЗИЦИЯ?»

— Да-да, — кивал Фанелин, тыкая пальцем в газету. — Обвиняют именно его.

— Но тогда…

— Я не знаю, что тогда, Лавра. Но вот скажи мне, лично ты веришь в то, что я не причастен к этой истории? Только честно.

— Женя, я… — Гербер окончательно растерялась и посмотрела на пустое запястье. — Тут у меня наметилось несколько версий и…

— Вот видишь, даже ты сомневаешься. — Парень нервно пробарабанил пальцами по столику администратора.

— Женя, я думаю, что тебе не стоит так сильно переживать из-за этого, — поспешила успокоить его Лавра. — Даже если подозревают тебя, нет никаких улик, доказывающих твою вину.

— Спасибо, ты меня очень обнадёжила!.. — Фанелин недовольно мотнул головой и направился к выходу.

Лавра снова развернула газету. Статья о Фитше была довольно объёмной. В основном здесь говорилось о его скандальном прошлом, о том, как он, будучи профессором университета, был пойман за хищение государственного имущества, подделку документов и что сидел семь лет за колючей проволокой в одной из волжских исправительных колоний. Из всего изложенного Лавра поняла одно — кто-то упорно пытается запятнать репутацию учёного, поскольку конкретных фактов его причастности к делу о сокровищах Бальваровского нет. Её вообще удивляло, с чего Фанелин так беспокоится. Он мог бы на всех основаниях бояться за себя, если б Фитш, действительно, был замешан во всей этой «каше». Значит, он что-то знал… что-то большее, чем знала Лавра, иначе бы не суетился так сильно.

Сама же Гербер с потерей браслета испытывала огромное облегчение. Нет этой вещицы — нет никаких подозрений на её. Так что оставалось лишь ждать, пока следствие само распутает сложное дело.

Прошёл час, но Селивёрстова на горизонте не видно. Вестибюль вообще как-то странно затих, будто бы все разом куда-то пропали. Впрочем, это уже никого не удивляло, так как тишина стала вполне привычной для санатория благодаря затянувшемуся ремонту. Лавра поёжилась в своём кресле, затем поднялась и медленно подошла к стеклянной двери. Двор тоже пустовал. Только солнце сделалось ярче, возвещая приближение полудня. Может, самой сходить в VIP-зону? В конце концов, она тоже хотела увидеться с Селивёрстовым после вчерашнего.

Внутри VIP-корпуса было так же безлюдно. Правда, откуда-то доносилась едва слышимая музыка. Лавра знала, где находится кабинет директора, поэтому, не встретив на пути никаких препятствий, направилась прямиком туда. Коридор здесь был тёмен и прохладен, словно принадлежал не санаторию, а заброшенному замку. Едва она достигла его середины, как послышались чьи-то голоса. На всякий случай Гербер подёргала дверную ручку кабинета и убедилась, что он закрыт. Может, это Марк Франкович разговаривает там?..

Коридор выводил к массивной лестнице, на которой кто-то стоял между первым и вторым этажами и о чём-то спорил. Лавра замерла за углом. Хотя сама же подметила, как часто она стала подслушивать посторонних.

— …Мне плевать!.. Мне платят не за то, чтобы решать твои проблемы… — шептал один голос.

— Если бы я знал, что всё зайдёт настолько далеко…

— Ты и твои фокусы пока что выходят всем нам боком. Мне кажется, что Рашвер зря рекомендовал мне воспользоваться твоими услугами.

— Извини, Марк, но я не могу исполнять любые твои прихоти. Ты упорно не хочешь понять, что он поступает так, как сам считает нужным. Ему нельзя взять и приказать что-то определённое…

— А я тебе ещё раз говорю, мне плевать, что он думает. Через семь дней эти чёртовы студенты уедут отсюда, и ими займутся власти. Надо решить вопрос в этот срок.

— Марк, приди в себя. Ты не осознаёшь, насколько всё это опасно. Этих несчастных и так подозревают в деле с музейными ценностями. Ты просто последний идиот, если позволил этому следователю допрашивать