"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

— Ладно, — с явной неохотой сказал Олег. — Но потом я лично… Давай сюда, — он отнял ремень и полотенце у Алины, — я знаю, как надо. Принеси водки — уж ее-то тут навалом!

Марина с трудом поднялась на ноги, вытирая ладонью испачканный рот. С подбородка свисала, раскачиваясь, длинная розовая нить слюны. Ее все еще мутило, горло жгло огнем. Золотистые волосы, слипшиеся от рвотных масс, висели жуткими бесцветными сосульками, весь костюм был напрочь измазан, в нос бил отвратительный запах. Она взглянула на свои некогда роскошные волосы, издала возглас ужаса и отвращения и опрометью вылетела из кухни.

— У, как поскакала! — зло заметил Олег, ловко перетягивая Виталию плечо. — Подумаешь, блеванула на себя! Жорку убили, а ей лишь бы чистой быть!

— А где Кристинка? — без особого интереса спросила Алина, оглядывая пустую кухню. — Неужели она ничего не слышала?

— Последний раз, когда я ее ви… слышал, она была в ванной на втором этаже, — сказал Виталий и зашипел от боли, вызванной усилиями Олега.

— Теперь все это уже неважно, — сказал Олег. — Вот он, шизанувшийся ублюдок!.. Готово. Прошла навылет — и это радует. Но лучше поискать нормальные бинты, сделать хорошую повязку и вкатить тебе парочку нужных уколов, иначе ты все же рискуешь подцепить заражение. Но где их взять? Надо порыться в барахле этого козла — уж бинты у него точно были.

— Ты спец, — Виталий посмотрел на свое перевязанное плечо. Олег мрачно кивнул.

— Водитель должен все уметь. Да, Петя?

Позабытый Петр, все это время сидевший, прижавшись к шкафу возле раковины и остекленевшими глазами глядя в сторону открытой морозильной камеры, отрешенно посмотрел на него.

— Он их… он их…

— Им уже все равно было! — зло отрезал Олег. — А Жорке нет! Надо было не выпускать этого… из комнаты. Надо было удавить его еще тогда! Еще в автобусе надо было!..

Но Виталий, не слушая его и глядя туда, где валялся Алексей, мрачно качал головой каким-то своим мыслям.

* * *

Кашляя, всхлипывая, она мчалась по коридору, не разбирая дороги. Скорее в ванную, скорее под душ — смыть с себя эту гадость, эту вонь, смыть ее со своих прекрасных волос. Господи, и ведь все видели — все видели! Какая мерзость! Где ее ванная — прекрасная ванная, наполненная волнами и морским светом, с теплыми ароматами и зеркалами, из которых никто, никто не посмотрит на нее теми жуткими глазами, которые никак не могут принадлежать ей. И она не галлюцинация! Суханова дура — просто дура, сумасшедшая официантка, ей место в дурдоме!

Марина толкнула дверь в ванную, одновременно щелкнув выключателем, вбежала внутрь и захлопнула за собой дверь, надежно заперев замок. Как хорошо, что Жора успел починить дверь до того, как… Жестокие мысли, зато вполне практичные.

Убрав пальцы с пуговки замка, она сморщила нос — в ванной висел густой тяжелый запах ландышей и еще каких-то цветов — какой-то идиот, побывавший здесь совсем недавно, переусердствовал с освежителем воздуха. Ладно, черт с ним, может, оно и к лучшему — этот аромат всяко приятней, чем тот, который сейчас исходит от нее. Быстрее — горячая вода, шампунь, самое душистое мыло, дезодорант, духи. Быстрее! Господи, какая мерзость!

Марина, тяжело, со слезами дыша, начала быстро раздеваться, швыряя испачканную одежду прямо на пол, где уже валялось чье-то скомканное полотенце. Пуговки пиджака не желали подчиняться ее дрожащим пальцам, и тогда она с истеричной злостью рванула полы в разные стороны. Пуговицы весело зацокали по блестящим полупрозрачным плиткам. Вздрогнув от прикосновения мокрых липких прядей к голой спине, Марина развернулась и быстро взбежала по ступенькам к ванне, потом недовольно сморщила нос, увидев, что ванна заткнута пластмассовой пробкой и на полтора пальца наполнена водой грязно-желтого цвета. Какой-то кретин даже не удосужился спустить за собой воду! Свиньи!

Она включила душ, потом опустилась на колени на теплый сияющий кафель у края ванной и, схватившись одной рукой за выступ, потянулась вниз, чтобы выдернуть пробку, но ее рука вдруг соскользнула, колени поехали куда-то в сторону, словно кафель был натерт жиром. Взмахнув рукой, Марина косо рухнула в ванну.

Она закричала еще когда воды коснулись лишь кончики пальцев вытянутой руки. Боль была дикой, нестерпимой, словно пальцы погрузились в жидкий огонь, расплавленный металл, который мгновением позже с безжалостным гостеприимством принял в объятия и все ее тело.

Марина билась, пытаясь встать, но болевые судороги распоряжались с телом посвоему, вывернутые руки скользили по округлым стенкам. Жидкость почти сразу же попала в рот, а оттуда в горло, и там тоже вспыхнул всепожирающий огонь, и крик сразу же превратился в булькающий хрип, но она все еще пыталась кричать, хотя кричать было уже нечем, и сознание, расплавляясь, угасало с милосердной стремительностью. Кругом была боль, и сама она тоже стала болью — уже ничего не соображающий, бьющийся в муках комок плоти, по которому с шипением хлестали уже бесполезные теплые струйки воды.

Затягивающиеся туманной дымкой зеркала вокруг ванны тщетно ждали отражений своей хозяйки.

В душе внезапно что-то щелкнуло, и вода выключилась — вниз упало лишь несколько последних капель. Погас колыхающийся зеленовато-голубой свет, лившийся со стен и потолка, и ванная погрузилась в удушливую тьму, в которой слышался лишь легкий затухающий плеск воды.

* * *

Они одновременно вскинули головы, когда откуда-то сверху долетел приглушенный расстоянием жуткий душераздирающий крик — вибрирующий, захлебывающийся, словно кого-то заживо рвали на части. Петр уронил извлеченную из холодильника баночку, из которой двумя пальцами доставал маринованные чесночинки, и резко развернулся к двери.

— Господи, что это?!

Остальные ничего не спрашивали — только переглянулись и кинулись к выходу. Оборвавшийся крик больше не повторялся, и это говорило о самом плохом.

Только в дверях Олег нерешительно оглянулся на Алексея, но Виталий нетерпеливо пихнул его в спину.

— Живей! Он еще долго не очухается!

Петр гигантскими скачками рванулся за ними, дожевывая чеснок на ходу.

— Кристинка или Маринка… — задыхаясь, бормотал Олег, прыгая через ступеньки. — Твою мать! Как же так?!

— Ванная! — крикнула Алина на бегу, уверенно сворачивая на площадке второго этажа. — Она же пошла в ванную! Это ее место! Ее! Проглядели!.. Проглядели!..

Дверь ванной оказалась заперта. Олег с размаху толкнулся в нее, дверь дрогнула, но устояла.

— Блин, Жорка хорошо сработал! — рявкнул он. — Петька, давай!

Они вдвоем ударили в дверь с такой отчаянной силой, что на этот раз не выдержали не только петли, но и замок, и дверь с грохотом рухнула внутрь, зацепив изящную полочку, с которой посыпались бесчисленные баночки и