Сущность - Лейла Тан

в ад, хотя в последнее время Салам начал привыкать к этому и уже не вздрагивал и не просыпался, а досматривал свой страшный сон до конца. Он смирился с мыслью, что этот кошмар станет неотъемлемой частью его дальнейшей жизни, длинной она будет или оборвется завтра. Воспоминания мешали ему заглянуть за черту, за которой осталась та, прежняя жизнь, где все были добры, и люди, и звери, и деревья в саду. Он скучал по той жизни, но не видел больше там места для себя.

– Не стой на дороге, – злобно прикрикнул, проходя мимо, мужчина с двумя измученными давкой детьми.

Салам немного отступил. Он посмотрел, как мужчина с детьми нырнул в толпу и растворился среди тысяч спин и голов. Толпа гудела и сжималась. Бедные малыши, подумал Салам, если что случится, отец их не вытащит. Нет, не вытащит, согласился он сам с собой и, собравшись духом, шагнул в толпу.

Ему показалось, что он сделал шаг в океан и сразу попал на глубину. Он барахтался и захлебывался, но беспощадное течение уносило все дальше и дальше от берега. Он не заметил, как уперся грудью в черный мрамор постамента. Он прижался к холодному камню и зажмурился. Ужас перед толпой настиг его тогда, когда уже невозможно было вырваться. Ночные кошмары разом ожили и встали за спиной, стоит оглянуться и сойдешь с ума. Так он стоял, пока откуда-то сверху на площадь не хлынули звуки озана. На другой стороне постамента тут же загремела запись церковного хора. «Синие» и «зеленые» соревновались в мощности аппаратуры, в конце концов, грохот стал совершенно невыносимым и запись с обеих сторон оборвалась. Этот комический инцидент заставил Салама забыть о страхе и открыть глаза. Он удивился, обнаружив, что случившееся рассмешило только его. Люди стали еще более хмурыми, а взгляды еще более тяжелыми. Как же иначе, ведь подошло время молитвы, а они даже не знали, в какую сторону света следует обратить свои лица. Салам не решился улыбнуться, он сделал серьезное лицо, занял удобную для обозрения позицию и стал наблюдать.

Вскоре на постаменте появился белобородый старик. Женщины отступили, протиснувшись в задние ряды, а мужчины с зелеными повязками начали опускаться на колени и старательно сгибать спины, повторяя непонятные им слова и движения за стариком. Над площадью воцарился нестройный монотонный гул, словно жужжал гигантский улей. Молодежь, толпящаяся у подножия памятника, хихикала и жевала бутерброды. Со стороны «синих» доносились сальные шуточки в адрес молящихся и смех. Там тоже кто-то пытался вести богословскую беседу, но его не слушали.

Салам остался стоять. Никакая сила не заставила бы его приклонить колени. Он просто закрыл глаза и попробовал прислушаться к словам старика, надеясь почувствовать внутри себя что-то, на что потом можно будет опереться, чтобы продолжить путь, по которому он когда-то шел, держась за руку Наставника. Все суета, страхи, сомнения, воспоминания и потери, все суета… Не нужно думать об этом, потому что есть истина, прекрасная истина, которая хранится в глубине сердца, она все еще там, нужно только волшебное слово, пароль, что заставит ее проснуться.

У старика был красивый голос, но Салам почему-то не узнавал прекрасных слов обращения ко Всевышнему, хорошо знакомых и неоднократно прочувствованных им в прежней жизни. Вначале он не поверил своим ушам, а поверив, ужаснулся. Как можно так просто дурить миллионы? Сейчас они поймут и… и случится что-то ужасное. Он пополз вдоль мраморной стены туда, где начиналось гигантское слово «победа», чтобы укрыться за первой из букв, когда начнется заваруха. Но ничего не происходило, старик все так же пел, а люди все так же старательно гнули спины.

Салам ничего не мог понять. Что тут происходит? Он посмотрел еще немного, а потом не выдержал и громко рассмеялся.

– Что так рассмешило тебя, брат? – Парень с желтушными белками поднялся с колен и слегка толкнул его плечом.

– Я тебе не брат, – огрызнулся Салам. Им овладела сумасшедшая смелость. От страхов не осталось и следа. Он чувствовал свое превосходство, потому что эти люди были по-своему несчастны и убоги, ведь они не знали истины.

Парень протянул ему зеленую ленту.

– Надень, брат.

Салам схватил полоску ткани и демонстративно разорвал ее.

– Я тебе не брат! – повторил он, сверкнув глазами.

– Ты не мусульманин? Тогда иди на ту сторону.

– Я Язычник!

Вокруг него сразу образовалась пустота. Парень отшатнулся и замахал руками:

– Уходи… убирайся отсюда, пока цел.

Но Салам уже не мог остановиться. Он закричал:

– Да, я Язычник, зато вы – обезьяны! Тот старик несет всякую чушь, а вы повторяете за ним, как дрессированные обезьяны! Как в цирке – ля-ля-ля! Откуда вы знаете, какие слова произносите, может быть, это дьявольское заклинание, а? Я знаю Коран наизусть и утверждаю, что старик морочит вам голову!

– Да как ты смеешь оскорблять уважаемого Хаджи, сосунок? – возмутился желтушный, не приближаясь. – Откуда ты можешь знать, что правильно, а что нет, если ты Язычник? Уходи, не мешай людям разговаривать с Богом.

– С Богом?! Ха-ха! Да чем вы сами не язычники? – не унимался Салам, и чем больше народу поднимали головы, тем более громким становился его голос. – Вы разве Аллаху здесь молитесь? Вы молитесь какому-то желтому пятну, даже не зная, что это такое! Чем оно лучше идола?

Салам вызывающе расхохотался. Ему хотелось разозлить людей как можно сильнее. "Ну, давайте, разорвите меня! Что же вы медлите?" – говорили его горящие глаза. Сейчас это случится, и он избавится от ночных кошмаров, а может быть, и от самой жизни. Но ему не страшно.

Его схватили за локоть и поволокли сквозь толпу. Это был Миша. Вслед понеслись проклятия, но прикоснуться к Язычникам никто не решился.

Они вырвались из людского океана и остановились, чтобы отдышаться. Салам обнял фонарный столб, тот самый, у которого час прождал запропастившегося друга. В голове понемногу прояснялось и в сердце вновь вполз холодный страх. «Неужели там, у памятника был я?» – подумал он и виновато взглянул на Мишу.

– Хорошо, что ты стоял, иначе я бы тебя в жизни не нашел в этой свалке. – сказал тот сердито. – Тебе что, жить надоело? Тоже мне, герой… – Салам виновато молчал. – Ладно, пошли быстрее. Дела очень плохи, Я был на той стороне. Там готовятся вышибать "зеленых" с площади. Даже оружие подвезли. Нужно срочно что-то сделать, поговорить с Мастером, иначе будет большое кровопролитие, тут миллион народу, не меньше. Говорил я Мастеру, что надо действовать, мы сами виноваты, медлили вот и довели до этого!

В Саду Эволюции тоже было