Сущность - Лейла Тан

class="p1">– Постойте, постойте. – Николай многозначительно поднял палец. – Лин, ты упускаешь один момент – нам пришлось воспользоваться помощью Маккормик, чтобы вытащить тебя. Другого выхода не было. Может быть, мы неправильно поступили и тебя надо было оставить на разделочном столе?

– Я не знаю! – простонал доктор Лин. Он сам задумывался, стоило ли его спасение жизни офицера Маккормик, и не находил ответа. Эта мысль терзала его и не давала покоя. Он сказал: – Не буду врать, я рад, что вы меня вытащили. Спасибо вам, друзья. Наверное, ты прав, Николай. Но… Не знаю, может быть, она и не должна была оставаться. Наступил серьезный момент, когда вокруг будут собираться новые люди. Кто из них уйдет, кто останется, вопрос сложный.

– Какой такой серьезный момент? – спросила Клара.

– Это такой процесс… понимаете… – Лин задумался. – Одним словом, мне говорили о последней битве и о том, что для этого в определенном месте соберутся люди, избранные Воинами. Они так и называются – Воины. Если вы поняли, речь идет о борьбе добра и зла, последней битве.

– Конце света, – с усмешкой вставил Николай.

– Да, что-то вроде этого. Конечно, неправильно думать, что спасение мира в руках этих людей. Я думаю, они просто образуют какой-то центр притяжения, сгусток энергии, притягивающий родственные души. Мда… вот… К сожалению, я и сам очень мало об этом знаю.

– Между прочим, эти уроды называли тебя Воином, – заметил Николай.

– Значит, они уже знают. Ну и пусть, это им не поможет. Возможно, мы все тут Воины, и ты, Николай, и ты, Дэвид.. Ваша история, Клара, вообще потрясла меня. По-моему, вы сильнее всех нас вместе взятых. Что касается тебя, Оскар, могу сказать одно: если ты здесь, значит, это не случайно.

– Если и не рыцарь, то оруженосец рыцаря, – улыбнулась Клара.

Болтун вытянулся и заерзал на своем стуле.

– Я буду стараться, – проговорил он, волнуясь.

– Конечно, – сказал доктор Лин и слегка приподнял уголки губ. – Я ничего не знаю, я просто предполагаю и говорю о том, о чем было сказано мне. Мы все должны помнить об этом и верить в свою силу, даже стоя перед лицом смерти. За эту неделю я не раз просыпался в темноте и чувствовал, что не могу ни пошевелиться, ни открыть глаз, но я был уверен, что меня оттуда вытащат. Да вы и сами можете проанализировать свою собственную ситуацию и убедиться. Честно признаться, я теряюсь, когда пытаюсь вникнуть во все это. Это такие высоты, такие масштабы, я боюсь ослепнуть, представляя себе этот свет. Жаль, но человеческому пониманию все это недоступно, мы можем только улавливать какие-то отдельные моменты, мгновения просветления, вспышки. – Он замолчал, решив, что слишком углубился в лирику, что было ему несвойственно. – Приготовьтесь, что темные будут сильно мешать нам.

– Пусть попробуют. – Николай криво усмехнулся. – Воин я или нет, но я рассчитаюсь с ними за Маккормик… сволочи… Это я виноват, что она погибла, я… Не нужно было тащить ее с собой или же не нужно было потом отпускать. Сидела бы сейчас с нами. Я ведь чувствовал, что… Убью, своими руками!

– Поберегите силы, Коля, – посоветовала Клара. – Лин, все это вдохновляет, конечно, приятно думать, что не зря живешь на свете и что-то значишь. Не скажу, что я такого высокого мнения о значимости своей персоны, но, допустим, что все так, допустим, что мы Воины. И что из этого? Что мы должны делать? В чем наша конкретная задача? Победить доктора Аум?

– Не знаю. Об этом я ничего не знаю. Время покажет.

Друзья ждали от него чего-то большего, но он не знал, что еще сказать им.

Лин закрыл глаза и задумался. Все так сложно и так неопределенно. Где проходит граница между реальностью и его собственным взглядом на нее? Может быть, он ошибается, может быть, просто хочет, чтобы все было именно так? Он говорит друзьям о вещах, о которых толком ничего не знает. Правильно ли он поступает? «Я устал, – подумал он. – Устал… Завтра пойду искать Тину…"

Где-то в глубине дома проснулся и заплакал ребенок. Лин открыл глаза и зажмурился от яркого света, проникавшего в темную комнату сквозь прямоугольник дверного проема. В комнате никого не было, один Оскар, сгорбившись, сидел в углу и громко вздыхал. Он был чем-то сильно озабочен, лоб прорезала глубокая складка. Лин посмотрел на парня, и тот сразу уловил его взгляд и поднял голову.

– Ты не спишь, док?

– А разве я спал? – удивился Лин.

– Да, ты задремал, и мы не стали тебя будить. Док, можно спросить тебя? – Оскар смущенно закашлялся. – Скажи, док, что надо сделать, чтобы стать Воином? Наверняка, кто-то наверху сидит и смотрит на нас, как мы живем, что делаем. Вот ты много чего сделал, ты – молодец, ты спас меня. А что сделал я? За что я могу называться Воином? Я всю жизнь потратил на дурацкие сериалы, гоночные флаеры и обман клиентов… Что улыбаешься? Не веришь? Да-да, я очень многих обманул, когда работал диспетчером на К-16. Я и вас с полковником мог бы обмануть, если бы ты не лечил меня в детств. Я плохой, я очень плохой. Я думаю только о деньгах, о развлечениях, только о своих делах.

– Но ты же горевал обо мне? Мне рассказали, как ты убивался. Ты хороший парень, Оскар, и ты мой большой друг.

– Док. – Болтун всхлипнул, провел рукавом под носом. – Док, я так испугался, когда ты умер…

Эпизод 12

Кто и когда проложил тропу в этих суровых безлюдных краях? Наверное, это был Бог, решивший облегчить людям путь к вершине. Или здесь прошел первый, кто искал Свет, и протоптал дорогу идущим следом…

Они шли с самого восхода по древней, занесенной временем дороге, то вздымающейся под облака, то сползающей в пропасть, то исчезающей за крутым поворотом. Ее ход нельзя было предугадать, с замиранием сердца они шаг за шагом углублялись в неизвестность. От высоты кружилась голова, зато весь мир был на ладони и можно было дотронуться до неба, от ослепительных снегов болели глаза, зато они видели свет во всей его бесконечности. Они были одиноки в этой горной стране, но не чувствовали одиночества, ведь вокруг было столько жизни – все камни и песчинки на дороге жили и, оставаясь позади, провожали их долгим взглядом, желая доброго пути. Здесь было больше жизни, чем в оставшейся за туманами стране людей. Здесь царили Горы, и побеждающее непогоду Солнце золотило их белые короны.

На этот раз дорога вывела