"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

Хотя это уже всё лирика. Рвутся снаряды возле моей машины, а я ползу себе по лужку с равномерной скоростью. Экипаж убили, танк потерян, но я головы не потерял. Двигаюсь чётко к подбитому «панцирю».

По-моему, самое безопасное в данных обстоятельствах место. Европейцы туда точно стрелять не станут. Есть там и сами европейцы, куда ж без них, но пока магов в экипаже я не ощущаю.

Лежит экипаж на траве, на свой горящий танк поглядывает, небесами любуется и мирно беседует. А я тихонько ползу и слушаю.

— Вот, Ганс, и встретил ты русских, — проговорил по-немецки добродушный басок.

— Как из-под земли появились! — поддержал его немецкий баритон.

— А, может, в танках сидели вовсе не русские? — тоже на немецком спросили юношеским ломким голосом.

И вот совпадение! На том же языке без акцента официально заявляют тенором:

— Да нам тут даже татары русские. Все на такое горазды.

— Это потому что русские — злобные животные, — тоном знатока сказал ломкий голос.

Возражать охотников среди европейцев не нашлось, образовалась пауза.

— А что это у них намалёвано на башнях? — спросил молодой европеец.

— Эти колдовские символы значат, что я пришёл за тобой, или ты мой! — сурово сказал европеец в чине лейтенанта около тридцати.

— Их придумал колдун Большов! — проговорил европейский сержант с усами.

— А если тут сам колдун Большов? — понизив голос, робко уточнил паренёк.

— Если бы он тут был, мы бы с тобой не разговаривали! — заявил безусый сержант старше двадцати и забулькал перерезанным горлом.

Прочие европейцы в подтверждение его слов вскоре скончались от ножевых ран. Не-маг не способен увидеть мага даже перед смертью, когда тот не настроен на разговоры. Я же вытер нож об комбинезон последнего европейца, пока убрал его в ножны на поясе и огляделся.

Ну, относительную безопасность я получил, настало время посмотреть, что вообще происходит. Подняв над высокой травою глаза, я увидел множество горящих танков немцев. Наши тоже горели, но немецких горело раз в пять больше.

В отдалении тоже дымили какие-то машины, а уцелевшие европейцы на сорока танках зигзагом, и повернув башни, ехали во все лопатки в обратном направлении. Видимо, они не смогли сломить сопротивление. Или же сил у врага всё равно недостаточно для ночного марша.

А ведь сам бой длился около четверти часа. У нас, танкистов, как на море. Манёвры длятся очень долго, но идёшь на дно за какие-то минуты и всегда неожиданно.

Солнце уже низко, скоро закат. Однако и с наступлением темноты не станем спешить пробираться к своим. Мысль в темноте пробраться к своим посетит многие европейские головы. А я тут один русский маг, у меня много работы…

* * *

После полуночи все европейские танкисты, кого ещё защищал бог, сумели убраться с моего луга, а я стал поджидать поисковые группы. Должны же немцы искать раненых и просто полазить по русским танкам.

Устроился в засаде, сижу, ни о чём не думаю, И кажется мне зовущее рысье рычание. Не, это просто прелестно! Сколько я уже в рысьем трансе? Ладно, рыжие близнецы в моих проблемах точно не виноваты, даже среди ночи пошли искать боярина.

Проворчал парням по-рысьи, что тут я, живой и чувствую себя в целом нормально. Через полчаса пришли лично Стёпа и Петя, а то зря, что ли, они ходят по ночам. Полезли обниматься…

Не, я тоже обрадовался, что они живые, но откуда-то появилось ощущение обнюхивания и ощупывания. Плюс Петя, простая его душа, попросил встать во весь рост и выполнить несколько наклонов, а Стёпа предложил немного попрыгать от радости.

— Да что магу сделается, — сказал я недовольно, выполняя прыжки поочерёдно на левой и на правой ногах.

— Не скажи, — угрюмо молвил Пётр. — Семерых магов серьёзно ранило, а капитан Антонов сильно обгорел, его уже экстренно увезли.

— Мы думали, ты тут без рук и ног кровью истекаешь! — мрачно сказал Стёпа. — Особенно когда ваши пришли.

— Какие наши? — растерялся я.

— Комбат ваш и с ним семеро, — поведал Петя. — Мы сразу про тебя спросили, и они сказали, что вряд ли ты выжил, так немец сандалил по вашему танку. Говорят, что по заслугам.

— Я один из экипажа выжил, — проговорил я хмуро.

— Так надо радоваться! — воскликнул Стёпа. — Пошли к нашим, их тоже обрадуем.

— Да я тут в засаде, — застенчиво сказал я. — Жду от немца поисковых групп.

— Брось. Немцу сейчас точно не до поисков, — заявил Петя. — Пойдём лучше, по дороге обрисуем обстановку.

Я для видимости ещё хмуро посомневался и позволил парням себя уговорить. Затея с засадой показалась мне ребячеством, я просто сильно не хотел возвращаться в одиночку. И узнавать ничего не хотел…

А теперь, когда живые близнецы рассказали в общем, почему бы и не услышать подробности? Значит, всё прошло в целом по планам командования. Антонов возглавил группу из шестнадцати танков и встал в низине, а на обратных склонах холмиков пока затаились по восемь машин.

Они и завязали бой, сожгли дозорных. Неприятель принялся перестраиваться и сходу попёр буром. Главные силы полезли в распадок, но и через пригорки шли изрядно, отвлекали.

Рыжие как раз сидели на холмиках, Стёпа в левой группе, а Петя в правой. Они должны были гасить всё, что появится на вершине, и ударами с флангов поддерживать центральных. Но ведь в центре приняли на себя весь напор, и через вершины постоянно лезли, так что пришлось выбирать.

Спалили танки близнецов, но по четыре врага они себе уверенно записали, и в экипажах все живые. Вообще-то в строю из полка осталось восемь машин, по четыре на горушку. В центре выбили всех.

Вот выбили танки в распадке, и на холмах решили, что это всё — пошли в «последний и решительный». Кого-то по пути они сожгли, но не в том суть, противник сам принялся драпать.

Близнецы, конечно, слышали выстрелы орудий на поле, да много надежд на засаду не возлагали. Вот привёл Дёмин остатки экипажей, рассказал, что там случилось, и как старший офицер возглавил полк.

Старый комполка в коме, а первый комбат без левой ноги по колено. Теперь остатки полка под командованием старлея усиленно роют новые позиции