"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

Максим дожидался Харитона внизу, задумчиво крутя в пальцах одну из своих злополучных карт. Лекарь мотнул головой, приглашая парня к выходу.

— Перейдем в мой кабинет, там поговорим обстоятельно, надо тебе многое прояснить, — сказал Харитон, выходя из здания Гильдии и сразу переходя на Изнанку. Максим молча последовал за ним, уходить напрямую из здания считалось моветоном: Гильдия не держала аванпоста на Изнанке на месте своего фактического пребывания. Секунда — и Макс уже входил в двери офиса Харитона. Дорога от Гильдии до наставника была давно натоптана, конструкт с каждым разом все легче и легче выполнялся, особенно при хождении частыми маршрутами.

Харитон уже сидел в кабинете за своим столом. Макс недолго думая плюхнулся на диван. Он уже немного подуспокоился, к тому же понимал, что, раз наставник зашел, как обещал, к Главе, то в ближайшей перспективе все раздражающие вопросы с Петром Сергеевичем решены. Немного язвило осознание того, что самому ему пришлось бы прибегать к конкретным действиям, дабы прекратить этот произвол руководства; Харитону же потребовалось пять минут, две из которых он потратил на путешествие по лестнице вверх и вниз. Репутация необходима везде — что в прошлой жизни, что в этой, новой, порой пугающей, однако частично подчиняющейся привычным нормам и неписанным правилам.

— Времени у меня не то чтобы много, поэтому давай я тебе кратко расскажу, что да как, а ты потом задашь вопросы, sommes-nous d’accord? — начал Харитон, потягиваясь на своем массивном то ли стуле, то ли кресле: Макс затруднялся квалифицировать этого монстра, которого наставник использовал как сидение.

— Внемлю, учитель! — добавил пафоса парень и замолчал, сделав почтительное лицо. Каждый раз после нервяка организм хотел ерничать, а Максим и не сопротивлялся, он вообще выступал ярым адептом немедленного удовлетворения естественных потребностей, когда ему это было удобно. Соответственно, когда было неудобно — не выступал. Ситуативный оппортунизм, так сказать.

— Le bouffon, — покачал головой Харитон, — в общем слушай: по поводу Пашки не переживай, больше не полезет. Он со мной такое же провернул несколько лет назад. Заказал партию Зелий Жизненной Силы, большую, триста флаконов, мотивировал тем, что собирают рейд на два стабильных Сопряжения, закрывать их хотели. Про Зелья знаешь, эффект, как от твоих карт, только дороже в производстве и в три раза более долгоиграющие. Мне уже тогда показалось, что пахнет все это мероприятие тухловато… Денег не давал, договорились на бартер — ихор с хаотических пиявок, попросил я два к одному по весу, фактически даром. Мне по Изнанке и Сопряжениям носиться недосуг, а ихор всегда нужен. Ну и в итоге получил партию неполностью, еще и частично испорченную. Поругался, довезли недостающее, но по времени сильно затянули. А тем временем мои Зелья появились на площадке по какой-то совершенно адской цене, но, как и с твоими картами, сметали их только в путь. В итоге Паша теперь покупает для нужд Гильдии зелья в Новосибирске, у верхушки Гильдии в России он на карандаше, скандал вышел знатный. Как не вылетел, непонятно. Так что про Гильдию не думай, плюнь и разотри. Сделают что-нибудь — полетят головы.

Харитон перевел дыхание и продолжил:

— Относительно недавнего нападения на тебя и Юдина Егора: это обе горошинки из одного стручка. И у твоего убийцы, и у неудачника-Юдина одна и та же татуировка, явно наведенный блок на разглашение информации, и все это конкретно так воняет хаотической энергией… Еще ритуал этот. Понимаешь, культов хаоситов много, но мирных хаоситов крайне мало, не та энергия, с которой можно работать без оглядки. Как, впрочем, и с Порядком. Хаоситы часто скатываются к жертвоприношениям и другой мрачной ритуалистике именно как к способу сохранить себя, свое сознание в целостности, защититься от нестабильных эманаций своего дара. Развитие дара, поглощение чужой силы, все в эту копилку. Тот костыль, которым тебя хотел приголубить нападавший, — это клеймо души, заблокировало бы тебе возможность магичить, да и боль от таких повреждений адская. А пока корячишься — добро пожаловать на ритуал! Та девочка, дочь твоего начальника, и еще несколько несчастных, это как бы первая ступень; то, как собирались употребить тебя, — вторая. И я видел похожие события, давно, не здесь. После большой войны было дело, потери считать устали, разброд, шатание, самое то, чтобы половить рыбку в мутной воде… У нас тут инициация Эмиссара Хаоса происходит. И что самое поганое — нет видимых кандидатов, кто бы это мог быть, понимаешь?

У Максима расширились глаза: эту тему он буквально несколько дней назад обсуждал с Иезекиилем и то, что он помнил, парню вообще не нравилось.

' — Опять от тебя хаосом пасет, — поморщился Иезекииль, — вот уж не думал, что тебе так зайдет эта игрушка Кристофа!

— У меня молодой растущий организм, — степенно ответил Максим, отпивая вино из бокала; наступило обычное время их вечерних посиделок с разговорами, традиционно уже, раза три в неделю, — и он нуждается в любви и ласке, а не только в звиздюлях от всякой потусторонней дряни, которые я регулярно огребаю в Иномирье. А суккубы — это дешево, надежно и практично! Не понимаю твоего морализаторства.

— Если бы ты видел то, что вижу в них я, то бежал бы как от огня! — планара передернуло. — Ты хоть теорию изучал, что это такое и откуда берется, или просто бездумно суешь член, не рассуждая лишний раз?

— Конечно второе. Нахрена мне знать, как оно работает, если оно работает так, как мне надо? — флегматично ответил Макс. — Вот если бы суккуба попыталась откусить мне башку, предварительно превратившись в двухметрового богомола, тогда да, а пока этого не происходит и нет свободного времени на исследования — нехай будет! Эманации я нейтрализую, сто раз себя проверял, все хорошо утилизируется, никаких последствий.

— Хаосит — это прежде всего аморфный сгусток хаотической энергии, наделенный псевдо-сознанием, — нравоучительно произнес Иезекииль, — твоя суккуба и, скажем, вожак урсидаев — это один и тот же хаосит. Так что ты сношаешься по сути с животными.

— Эээ, мы так не договаривались, какие еще животные? — всполошился Макс. — Суккуба — она как баба, только с рогами, хвостом и копытами! Сиськи на месте, остальное тоже, гадости опять же всякие говорит, последняя вон рассказывала, как я