Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков

Всё это — вызывало бешеный восторг толпы. В высших сферах — «тоже люди»… Я больше не принадлежал самому себе. У меня не осталось даже права на существование вне этой арены. А сама жизнь, её длительность — впрямую зависела от этих РУК! Рук ЭТИХ… ОНИ вершили мою судьбу. Они за краткий миг проживали иллюзию: побывать скучающими богами… И даже меч в моих руках не был ни моей собственностью, ни моим другом. Он просто являлся посредником между жизнью и смертью.

Чудовищно! И кто?!. Кто осмелился взять на себя это право?! Не просто распоряжаться нашими жизнями — но сделать их элементами разовых спектаклей. Мы полагали себя воинами, а оказались быдлом! Марионетками вертепа! Мы были насекомыми, которых можно прихлопнуть… Но даже убийство комара — по сути война за право обладания кровью. Его гибель не приносит будоражащего наслаждения. И уж точно — даже это не развлечение.

МЯСО.

Именно… Мы — ничуть не больше, чем мастерски приготовленное экзотическое блюдо: «Мясо по-живому, под соусом агоний».

Должно быть, что-то очень похожее узрел в этот миг и Упырь. По его лицу перекатывались желваками мучительные волны боли.

— Мы?! Гладиаторы?! Мы для вас — гладиаторы?! И ТОЛЬКО?! — не ручаюсь, но судя по всему, это были мои слова.

— Мы недостойны быть ЛЮДЬМИ? Целая самобытная цивилизация?! Но чтобы вынести нас за эту черту «не людей», вы сами должны быть нелюдями! — это, скорее всего, было сказано Данилой. — Нелюди и есть.

Наше возмущение было солидарным, потому слова сливались в единый, цельный протест.

Вопросы уже не выкрикивались. Они скорее вытеснялись, выдавливались изнутри — нараставшей волной злости, ещё не оформившейся в боевую злобу. Но в глазах уже зажигался огонёк, способный поджечь кусочек этого мира…

Я обхватил виски. Закрыл глаза. Видение арены, залитой кровью, не исчезало. Просто отошло на задний план и застыло, как декорация. Кровь рвалась наружу. Словно во внутренней тюрьме случился бунт заключённых, и они теперь рвались на волю, чтобы разнести на осколки этот мир, уж коль он создан НЕ ДЛЯ НИХ.

Голос крови! Один из самых веских голосов в этой реальности. Он требовал СЛОВА… И я до последнего затихающего звука предчувствовал, каким оно будет это слово.

СМЕРТЬ!!!

Только так… Слово билось во мне. Слово было нацарапано ржавым гвоздём на сетчатке глаз Упыря. Слово родилось, но у нас хватило сил и мудрости не произнести его вслух.

…Звучание голоса Амрины, а тем более смысл её слов — были для нас абсолютно неожиданны:

— Вы мне сейчас напоминаете древнеримский сенат… В священном негодовании топочущий ногами.

Мы остолбенело уставились на неё.

— Затрудняюсь чем-то вас удивить… тем более, Данила Петрович отлично знает военную историю… Но, если вы помните такой примечательный момент… Во время легендарного восстания Спартака… весной семьдесят второго года ДО вашей нынешней эры… Спартак тогда разбил легионы консулов Лентула и Геллия и тем самым отомстил им за гибель своего соратника и полководца Крикса…

— Ну, конечно, помню… — выдавил из себя Упырь. — Он тогда устроил торжественную тризну в честь своего кореша… и… казнил захваченных в плен римлян.

— Примерно так, только акценты совсем не там расставлены, Данила Петрович… Не простая это была тризна, и казнью также не пахло… Всё там было куда более жестоко. Не скрою — я лично наблюдала эти события…

Наши взгляды, наполненные смесью изумления и обречённости, красноречиво проиллюстрировали эту реплику.

— Так вот… Спартак приказал устроить жертвоприношение, достойное римского императора. Все легионы восставших рабов… в полном вооружении и экипировании выстроились буквой «П» возле кургана с погребальным костром… Сам Спартак держал надгробную речь. А потом на равнину, окружённую… тесным многотысячным строем повстанцев, вывели триста восемьдесят шесть римских пленников… Многие были ранены. Все лишены какого бы то ни было защитного снаряжения… да и попросту — одежд… Им объявили, что они будут сражаться друг с другом… Тем, кто выживет, восставшие пообещали сохранить жизнь. Некоторые римляне, а именно… двадцать шесть человек… тотчас же отказались развлекать толпы беглых рабов… Их моментально убили… Остальные же… К их ногам бросили мечи, числом вдвое меньше, чем было пленных. И римляне бросились к этому оружию… Те, кто успел ухватить мечи, поначалу получили преимущество, позволившее… расправиться с ближайшим соперником, оспаривающим это оружие. А потом… началось невообразимое побоище! Римляне, свободные римские граждане… уподобились тем, кого они презирали, кого не считали за людей, получая удовольствие от их публичных смертей… Теперь они сами, гордые граждане Рима, доставляли подобное удовольствие именно этим нелюдям… поменявшись с варварами ролями… Из трехсот восьмидесяти шести в этой бойне уцелело трое… Спартак сдержал слово и отпустил их. Но я думаю… главной целью, которую он преследовал, было… донести эту весть до Рима устами самих… униженных римских граждан… И они донесли её… Так вот — ЭТО возмутило и потрясло Рим больше, чем многочисленные поражения римских легионов в битвах! Ещё бы! Ведь римляне полагали себя властителями того мира, любимцами богов… И лишать прочих сильных мира сего владений и привилегий их… или даже приговаривать к мучительной смерти… римлянам казалось делом естественным и… богоугодным. Точно таким же само собой разумеющимся, как опустошать целые страны и уводить их жителей в рабство… и поступать потом с людьми хуже, чем со скотиной… И резню военнопленных устраивать на аренах лишь для того, чтобы… пощекотать нервы скучающей, пресыщенной зрелищами толпе граждан Рима… ЭТО они также считали само собой разумеющимся занятием… привилегией любимых детищ богов. Потому они даже не могли вообразить, что в подлунном мире отыщется некто… который посмеет и сумеет расплатиться с ними той же монетой. И к тому же — этот дерзновенный враг… сам окажется беглым гладиатором. Представителем презреннейшего круга… Так вот. С точки зрения римлян, то, что сотни их сограждан должны были… резать друг друга на глазах у тысяч и тысяч беглых рабов… представляло собой неслыханную наглость, ещё более унизительную, чем проигранная битва… И я хочу спросить вас — не уподобились ли вы спесивым, самодовольным римлянам?!

«НУ ЗНАЕТЕ!!! Вот это сравнение!!!»

Кровь пульсировала в венах. Стучалась. Колотилась. Требовала выхода! В голове шумело. Я негодовал. Я ненавидел… Но всё же не Амрину, нет! Её соплеменников. Даже в угаре яростной словесной перепалки, слишком напоминающей настоящий рукопашный бой — я верил, что ОНА ко всему этому не причастна. Но даже… если она тоже в ответе за случившееся с нами, то я всё равно не изменю своего к ней отношения. Я это поняли и испугался —