Архивраг. Компиляция. Книги 1-4 - Константин Сергеевич Стригунов

изрядно потрескались и никакого объяснения этому не находилось. Выйдя из пустой комнаты, бойцы перешли еще несколько помещений, где стояли разобранные и сломанные скелеты шкафов с разграбленной электроникой и прочей аппаратурой, когда-то напичканной военными учеными для обслуживания всей станции. Егоров прикинул, что где-то поблизости мог находиться командный пункт и вычислительный центр, хотя прежде требовалось обследовать множество коридоров и помещений, чтобы добраться к нему. Он чувствовал - цель должна быть близко.

Группа завернула в очередной поворот и Барс обнаружил здесь еще три растяжки, которые в этот раз пришлось обезвредить, ввиду большой опасности попытки их просто игнорировать. Последовательно, с предельной осторожностью грушник разминировал одну за одной ловушки оставленные недавними обитателями для непрошенных гостей. Отложив в сторону мины так, чтобы они не помешали, Барс прочистил дальнейший путь и группа выдвинулась дальше, благо радиационный фон не превышал установленное допустимое значение и счетчики молчали. Пройдя несколько переходов, группа вышла в коридор, под потолком которого шли вентиляционные трубы и отходили кабинеты, где кроме гор всякого хлама бумажек и строительного мусора ничего не осталось. Откуда-то впереди отчетливо донесся чей-то кашель и Барс поднес руку к шлему, показывая, что он слышит звуки. Остальные подтвердили. Обойдя широкую спину Барса, Егоров бесшумно подошел к двери, которой оканчивался заброшенный коридор. Вместе с ним встал Гунн и прислушался к звукам из-за двери, благодаря конструкции шлемов, несильно снижавших способность слышать даже шорох. Однако здесь же раздавались шаги, то отдаляясь то приближаясь. Кроме того из щелей виднелось слабое свечение, говорившее о об источнике света за дверью. Майор прикинул, что, по всей видимости, это мог быть часовой, охранявший подступ к убежищу своего отряда. Тогда он показал Меткому уйти в тыл группы и теперь его задача состояла в прикрытии спин остальных спецназовцев. Настал час вступить в игру исключительно профессионалам своего дела. Как и задумывалось отряд разбился на нечетные команды: Егоров и Гунн, а также Барс, Араб и Князь. Из бокового кармана рюкзака, командир достал миникамеру на шланге-проводе и подсоединил его к своему КПК, экран которого предусмотрительно установил в режим низкой яркости, чтобы на нем можно было видеть изображение, а света от прибора исходило как можно меньше. Между дверью и порогом имелось небольшое расстояние, но его хватило для возможности аккуратно просунуть под него камеру на изогнутом проводе. На КПК появилась довольно четкая картинка. Как и ожидал Егоров в уходящем вперед коридоре туда-сюда ходил серьезно экипированный человек с респиратором на лице, а видеть все эти подробности помогал установленный чуть вдалеке электрический светильник. С помощью камеры командир осмотрел расположение коридора, тянувшегося в правую сторону. В гробовом молчании Егоров наблюдал за тем, как боец ходил, то удаляясь, то вновь подходя к двери. Из манеры движения наемника - монотонной и даже где-то на автомате - майор заключил, что он охраняет достаточно долго, быть может, не первый час. Значит, решил Егоров, ему не удастся сохранять полную концентрацию столько времени. Более того, сейчас объекту невдомек, что в полуметре от него находится целя группа вооруженных солдат. Понаблюдав пару минут за часовым - его вид практически полностью соответствовал тем, кого запечатлел сталкер на своей видеосъемке - командир установил одну характерную особенность. Дойдя до конца коридора, обнаруженный наймит разворачивается и стоит несколько секунд на одном месте после чего, идет назад метров десять, а затем все снова повторяется. Держа в руке КПК, Егоров левой рукой обхватил свое правое запястье, означавшее "ВРАГ". Дальше произошел обмен жестами:

Гунн: сколько?

Егоров: один. Винтовка.

Гунн: понял.

Егоров: на счет три, ликвидировать.

Гунн: понял.

Встав, майор держал КПК и прикинул высоту наемника. Оказалось, он приблизительно такого же роста как и сам Егоров, поэтому командир пальцем указал точку на двери, куда нужно стрелять. Старшина Мамедов кивнул - "понял" - и отошел на пару шагов назад, установив автомат в одиночный режим. Движение на экране КПК привлекло внимание командира и он, жестом показал соблюдать предельную тишину, хотя, казалось, что их не смог бы услышать даже человек с исключительным слухом. Однако, боец за дверью неожиданно остановился, будто привлеченный чем-то, но постояв так недолго, вновь принялся выписывать привычный маршрут. Видя, как наемник подходит к двери, Егоров снова показал точку на двери.

Гунн: готов.

Егоров: три, два, один - огонь! Старшина плавно нажал курок и прозвучал еле слышимый "пуф". В двери образовалась аккуратная дырка, а за ней раздался звук падающего тела. Спрятав камеру, Егоров махнул напарнику рукой - "вперед!". Действовать нужно было решительно, но сохраняя свое преимущество внезапности и скрытности. Вдвоем, переключив автомат в режим огня очередью, они открыли дверь и бесшумно вошли внутрь коридора. Подняв ноктовизоры, бойцы увидели мертвого наемника с прострелянной головой. При сложенных прикладах, позволявших эффективней использовать автоматы в замкнутых пространствах, два спецназовца пошли дальше. Следом вышла команда Барса.

***

Ричард Коллинз, бывший сержант разведывательного подразделения морской пехоты США, чувствовал себя отвратительно. Впрочем, такое состояние у него сохранялось уже третью неделю, сразу после того случая, когда он забрел в область повышенного радиационного загрязнения. С тех пор все его существование превратилось в сущий ад и лишь его природная стойкость и воля не дали ему совершить то, что представлялось избавлением от страданий. Час назад в очередной раз его вырвало и жуткий спазм в животе был таким сильным, что он сам удивился собственной стойкости, потому как впервые не потерял сознание от боли. Недавно у него стали выпадать волосы, а цвет лица приобрел нездоровый бледный оттенок, подобно мертвецу. Правда сам Коллинз давно смирился со своей участью и даже если он и выберется отсюда, то жить ему останется недолго да и то, если попадет в хороши руки. Может в военно-морском госпитале в Норфолке, думал он. Вроде бы там есть толковые специалисты. Но как его туда доставят и что он скажет? Бродил по окрестностям Фукусимы? Коллинз усмехнулся и тут же его лицо исказила гримаса боли, а он согнулся в эмбриональной позе от сильного спазма в животе. Не светит ему Норфолк, признался Коллинз себе. В лучшем случае засунут в какую-нибудь военную базу под присмотр местного врача, которому доходчиво объяснят про избегание всяческих вопросов, в духе: "Где с вами могло такое произойти?". Ему просто поручат делать свою работу да помалкивать. А в один прекрасный день - Коллинзу непременно хотелось, чтобы это был солнечный день - когда к нему зайдут