Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков

— Не волнуйся, доблестный нойон. Моя тысяча, несмотря на пришлых воинов, всё так же сильна, как и прежде. Просто сердце чует недоброе. Словно Небо отвратило от нас свой взор…

— Эх, Мурад… Я и сам не знаю, прав ли был, посылая Буджака и Сибаргху в лобовую атаку на демонов. Но ты помни одно. Что бы там ни случилось… даже если разверзнется земля и оттуда хлынут полчища злобных дэвов, перегрызая всадников вместе с лошадями пополам… не вмешивайся! Твоя задача — хранить Повелителя. Если что — отступай на место предыдущей стоянки… А там — всё во власти Вечного Синего Неба! — свидимся.

…До ползущей «подковы» уже оставалось шагов триста. Её воины по-прежнему хранили полное молчание. Вышагивали, сохраняя боевой порядок. Теперь уже можно было рассмотреть точно — у них действительно отсутствовали щиты. Только на чёрных доспехах, облегавших тела, топорщилось что-то наподобие защитных пластин, да из-за плеч выглядывала непонятная поклажа, должно быть дополнительное снаряжение. В руках каждый пехотинец сжимал оружие неизвестного назначения, похожее на короткую фигурную палицу. Какое-либо иное вооружение отсутствовало. Мерное и зловещее наступательное шествие уже начинало раздражать и даже пугать выжидавших кочевников.

Сотни слаженно подрагивающих чёрных округлых шлемов. Их отблески при каждом шаге. Колыхание блестящих пластин вместо лиц. Неестественная тишина в дуговидных шеренгах. И только шелест росных трав под их ногами…

Одно слово — демоны!

Чёрные призраки неумолимо надвигались на монголов, превосходящих их по численности раза в три. И это было до того невероятно и страшно, что кровь стучалась в виски ордынских всадников, ожидавших сигнала к атаке. Стучалась, требуя выпустить её наружу до срока.

Ой, до срока ли? Не пришло ли время?!

Торопливый сигнал дунгчи девятой тысячи вонзился в низкое серое небо. По округе разнеслись хриплые надорванные звуки, даруя облегчение истомившимся всадникам.

Теперь уж не до раздумий — всё позади.

Час настал!

«Хур-раг-гх-х-х!!!» — грянула неистовым воплем конная лава, взметнув из-под копыт комочки грязи и ошмётки трав.

«Хур-раг-гх-х-х!!!» — вслед за всадниками Буджака с места сорвалась третья тысяча под началом нетерпеливого Хэргулая.

«Хур-раг-гх-х-х!!!» — громыхнула степь и пришла в движение. Ещё пять тысяч поддержали атакующие отряды боевым кличем и ринулись каждая в своём направлении. Со стороны могло показаться, что монгольское войско, под прикрытием атакующего заслона, веером разбегается в разные стороны.

Наверное, лучше всего это было видно сквозь сложное устройство глаз наблюдателей, недоступных кочевникам.

Кто сказал, что орлы не сбиваются в стаи?! Над полем битвы кружилось около двух десятков крупных бурых птиц. И если бы у Хасанбека была возможность проследить за ними, он бы ещё раз повторил все заклятья-обереги, которые только знал. Орлы не оставили без внимания манёвры конных отрядов — несколько птиц тут же устремились за расползающимися в стороны объектами. Писаны ли законы природы для тех пернатых, которым добычей становятся воинские отряды?!

Не до орлов было Хасанбеку. Его скакун стелился над влажными травами, унося седока прочь от поля битвы. Следом нёсся панцирный клин — отряд багатуров, а за ними, чуть поотстав, нахлёстывали коней всадники четвёртой тысячи. И одному темнику было ведомо, куда они скачут.

Оглянувшись, он увидел, как развернулась в атакующую лаву тысяча Буджака, как взметнулась над нукерами туча стремительных стрел.

…Первый же залп повалил пару десятков вражеских пехотинцев!

Ещё столько же было ранено. Чёрные фигурки корчились и опускались на землю. В рядах наступавшей «подковы» наконец-то раздались крики. Это неожиданное открытие вызвало прилив сил у всадников Буджака — значит, уязвимы демоны! С ещё большим остервенением громыхнул боевой клич, и ещё два залпа унеслось в направлении врага, оказавшегося не таким уж и страшным… Новые тучи стрел буквально уничтожили первую дуговидную шеренгу наступавших. Видя свою беззащитность перед конными лучниками, две оставшиеся шеренги совершили неожиданный манёвр. Они сначала остановились и грохнулись на колени, словно готовились просить о пощаде. Но тут же, повинуясь новой команде, залегли посреди чистого поля.

«Невероятно! Враги устлали землю собственными телами, словно живым ковром! — Заметив это, Хасанбек остановил неистовый рывок своего бронированного отряда. Кэкэритэн развернулись огромной изогнутой шеренгой и замерли, не веря своим глазам: — Неужели прав был Сибаргха?! Оставалось только втоптать лежавшего врага в землю!»

Страшно завыла труба дунгчи восьмой тысячи, требуя, чтобы воины Буджака уступили им место для яростной решительной атаки. И расступилась девятая тысяча, сместилась в стороны двумя большими крыльями. Лишь напоследок метнула последним залпом рой стрел по длинной дуге, чтобы многие из них на излёте вонзились в неприкрытые спины залёгших врагов.

Неудержимой лавиной хлынули всадники Сибаргхи, направляя своих лошадей на шеренги лежавших демонов.

Оставалось всего ничего…

Сто шагов… Пятьдесят… Двадцать пять…

«Огхталугхтун! Рубить мечом!» — последовала команда.

Пятнадцать шагов…

Взлетели ввысь клинки. Блеснули на солнце…

И нечеловеческий вопль сотен глоток взметнулся над полем битвы! Слился в единый звериный рёв. Хрипы. Стоны. Захлёбывающееся ржание…

Хасанбек остервенело сжал рукоять меча. Замер истуканом в седле. Неугомонная мысль-предчувствие ударила в висок. Ожила. Начала колотиться в поисках выхода.

«Да что же это такое?! Неужели… НАЧАЛОСЬ?!»

Он отказывался верить собственным глазам. Панцирники Сибаргхи не доехали до врага всего каких-то десять шагов и…

Со всего маху наткнулись на что-то поистине жуткое! Невидимое и неумолимое. Передние лошади не просто ударились о преграду — как тогда, при условном штурме холма на лесном пустыре, — они рухнули как подкошенные. Словно у них одновременно разорвались сердца. Видимо, подобное произошло и с их наездниками — мешками посыпались монголы из сёдел наземь, чтобы уже не пошевелиться. А тот, леденящий душу вопль, долетевший до багатуров, исторгли из себя не втаптываемые в землю демоны, а гвардейцы второй и третьей шеренг. Их лошади встали на дыбы. Запрыгали, заметались, будто их жгли калёным железом или же резали на кусочки. И хватались их седоки за головы, прикрывали лица ладонями, выпуская из рук оружие. Срывали с голов шлемы. Дёргали сами себя за волосы, силясь их вырвать…

Только после битвы, выспросив многих участников этого штурма, а также поговорив с Аль Эксеем, понял Хасанбек, что же всё-таки произошло в тот страшный час.

…Сибаргха мчался в первой линии, на полкорпуса лошади обгоняя остальных всадников. Две залёгшие цепи врагов приближались с каждым мгновением. Их чёрные шлемы поблёскивали как разложенные по полю шары-снаряды для стенобитных орудий. Всё ближе. Ближе. Не в силах более сдерживать кипящую внутри ненависть, тысячник выхватил из ножен меч. Взметнул его к небу.

«Огхталугхтун!» — С шелестом и тихим