Моя строптивая покупка дракон. Офис-портал - Мартиша Риш

леса, до моря с юга, от пустоши на западе и до окраины города с востока — мои? Что за глупость? Из текста следует, что мне остается только подписать договор. Потом, правда, нужно будет открыть какие-то двери. Не поняла пока, да и не суть важно.

И тотчас вспомнился подслушанный в коридоре офиса разговор. Ведь норвежец и вправду обещал замок фотомодели. Замок! Целый замок. Замок, чье имя и есть Элиос! Да быть этого не может! Или может? Подписать? А что я собственно теряю… И тот

час в воздухе зависла перьевая ручка, рассыпая золотые искры вокруг. Нет, в волшебство я определенно не верю. Но вдруг. Камин этот, свечи, огромная комната, карета, в которой меня привезли… Все словно намекает на то, что чудеса иногда случаются в жизни. Нет, такой шанс никак нельзя упускать. Я ухватилась за ручку. От меня не сбежишь! И поставила замысловатую подпись в самом низу документа. Все. Теперь этот замок мой. Кажется, мой. Завтра же у юриста я проверю все документы. Ну посмеется он надо мной, если все это глупость. А нет, пусть завидует.

Из уголков замка подул сквознячок и я услышала мягкий, одобрительный голос — хозяйка. Словно сам замок вздохнул с облегчением от того, что сюда пришла я.

Нет, домой я сегодня не поеду. Останусь здесь ночевать. Хоть рассмотрю, что мне отдали в качестве платы. Даже если чуда и не случится, даже если этот замок у меня отберут, я целую ночь буду чувствовать себя его настоящей хозяйкой, пройдусь по всем комнатам, посижу у камина.

— Отвори врата…

Все тот же ласковый голос, мягкая просьба. Неужели это место на самом деле разговаривает со мной? Но мы же не в сказке! Так не бывает. Не верила я никогда в волшебство. А стоило ему случиться и как будто поверила.

В одной из комнат раздались мягкие шаги. Будто крупная собака прошлась из угла в угол и затаилась. Всю жизнь я мечтала о собаке, да так и не случилось. Может, теперь? Может, сам дом подарил мне пса? Я вдруг улыбнулась, зажала руки в кулаки, взвизгнула. Повезло! Вот и мне наконец-то повезло! В ответ пес тихонько заскулил. Мой пес!

— Госпожа, Снежить…

Я обернулась на голоса. Провожатые так и стоят за распахнутой дверью.

— Несите сюда корзину. А сами езжайте обратно. Езжайте, езжайте! Привет Алоису и Ровену. Передайте им мою искреннюю благодарность! Просто огромную.

— Да хранят нас и дальше родные боги!

Парни бодро сбежали по лестнице. Вот прилипают же роли к актерам! А если это не актеры? Передо мной вереницей прошли все события дня: рыцари, доспехи, смотрины стражей. Кажется, к договору есть приложение? Или мне показалось, что там и второй лист прибит к стене?

Глава 9

Марго (Снежить)

Второй лист договора меня изумил и обрадовал, а потом, конечно. раздосадовал. Все это просто не может быть правдой, а такая сладкая ложь ужасна, ведь она никогда не сбудется.

На пожелтевшем от времени листе пергамента отразился целый список того, что я могу требовать. От кого требовать? Почему? В нем были перечислены: кружева, атласные ткани, особые блюда, почет уважение и рабы. Рабы-то, интересно, зачем мне могут понадобиться? В качестве слуг? Я перебрала складки неудобного платья, вздохнула. Да и рабство, к счастью, вроде как отменили много лет назад. Боюсь, только мой начальник об этом не знает.

Портные тоже мне что-то должны за проход. Какой проход? Куда? Попробуй, догадайся. Мадам Бронс обещает шить дважды в год одежду для сна из батиста и шелка, а по подолу отделывать ее вышивкой и кружевами. В витых скобках прикреплен длинный список того, что я могу от нее ожидать. И мне нравится каждая из этих вещиц. Включая халат и длинные панталоны. Пожалуй, я бы и вправду стала ходить в такой одежде по дому.

Или вот этот, самый последний, пункт длинного списка — косная мебель. Косая или сделанная из кости? Так и не разберешь.

Сам пергамент неровный, немного разный по толщине, буквы разобрать довольно непросто. Да и шрифт выполнен в готическом стиле. Жирные линии переходят в тонкие, волосяные. Хотела бы я знать, кто придумал все именно так написать. Нет, ну все же сколько пунктов в этом длинном списке.

Пускай пергамент пока повисит на стене, а я уж лучше осмотрю дом. Все же я хозяйка здесь на целую долгую ночь. Да и двери мне предстоит открыть, хоть и не ясно совсем какие. Ничего, справлюсь. Все проще, чем общаться с привередливыми клиентами. В голову опять влезла странная, неуместная мысль. Неужели же волшебство существует? Нет, я, конечно, и раньше это подозревала, но не надеялась его встретить, увидеть, повертеть в пальцах как ту ручку, которая куда-то исчезла. Но я же ее видела, трогала, писала свое имя тонким пером, ставила росчерк. Вон он осел на бумаге, сияет снежинками. И все одно мне кажется, что такого не может быть.

Я качнула головой, усмехнулась, прошла из угла в угол гостиной. Кругом резная мебель, в шкафу выставлен тонкий фарфор. Кому, интересно, он принадлежал раньше? На каждой тарелке проступает силуэт нового замка, просторных земель, на некоторых изображены лошади и кареты, центральное блюдо украшает громадный единорог. Странно, но он совсем не похож на лошадь, копыта раздвоены, длинный хвост совсем лишен шерсти и будто бы мечется по нарисованной траве.

Я было тронула створу резного шкафа, хотела ее открыть, но отступила. У меня же теперь есть собака! Повезет, так я ее даже с собой отсюда смогу увезти. И почему я только не догадалась завести своего собственного пса раньше? Будто кто стер мои детские мечты во время неловкой уборки, и они отступили, притаились по углам взрослого разума, выжидают своего часа.

— Песик, — несмело позвала я. Знать бы хоть, как выглядит этот пес. И почему он еще до сих пор на запах не пришел? Столько еды в доме! Мяса! Наверное, пугливый, сидит тихонечно в уголке, притаился, боится мне и нос показать.

— Тыц! — шелестнул чей-то хвост о притолоку двери. Судя по звуку, в доме спряталась болонка. Жаль, я с детства мечтала о крупной дворняге, чтоб можно было носом зарыться в ее мягкую шерсть, прижать к себе, словно плюшевую игрушку. Я подошла к двери, потянулась к куренку. Нет, куренка собаке давать, наверное, нельзя. Там же острые кости. Да и как от него отломить кусочек? Вся же измажусь в жире, а где руки