Я не хочу умирать - Резеда Ширкунова

— Доказательства? Хорошо, вам будут доказательства! Что от нас требуется?

— Сдать кровь! — процедил сквозь зубы Зверев.

— Михаил Илларионович, вы же прекрасно осведомлены, что это запрещенный ритуал и для взятия крови требуется особое распоряжение, подписанное императором.

Зверев недовольно поморщился и, вынув уже другую бумагу, протянул хозяину дома.

— Нам осталось найти двух свидетелей. Как раз у меня в кабинете сидит Демидов Павел Алексеевич, он будет одним из свидетелей. Я же правильно догадался, что это по его просьбе вы здесь? — усмехнулся отец. — Вот пусть и убедится самолично, кто есть моя дочь! А вот где взять второго…?

Тут в комнату заглянул один из охранников и что — то шепнул Звереву на ухо. Тот, нахмурив брови, кивнул. Когда открылась дверь, пропуская сотрудника тайной канцелярии, я увидела маму, её заметил и отец.

— Милая, пригласи господина Демидова подняться сюда, только ничего не говори, даже если будет задавать вопросы.

Пока мы стояли в ожидании промышленника, все молчали, лишь Зверев бросал на нас недовольные взгляды. Демидов, зайдя в комнату, вытер лоб большим носовым платком, а за ним через минуту появился и господин Смит. Когда я увидела его, то на душе стало теплее, уверенность, что всё будет хорошо нарастала с каждой минутой.

— Господин ректор, вы то, что здесь забыли? — прошипел в ответ на пожелания доброго дня Зверев.

— К друзьям пришел, или для этого мне нужно взять разрешение у вашего отдела? — поинтересовался мужчина, еле сдерживая ехидную улыбку.

— Вижу, что и второй свидетель есть, тогда начнем, — недовольно пробурчав, Михаил Илларионович вынул свой круглый предмет и попросил отца протянуть руку.

Острым кинжалом он сделал небольшой надрез на пальце левой руки. Алые капли упали в ямочку на поверхности овального предмета, затем те же действия проделал со мной Кровь растеклась по внутренности артефакта, а то что это артефакт сразу стало понятно, как только красная жидкость соединилась между собой. Большой камень посередине из прозрачного стал кипенно-белого цвета.

— Не может быть! — возмутился Зверев и почему— то всунул предмет прямо в нос Демидова. Да так быстро, что промышленник растерялся и, бросив взгляд на отца, резко дёрнулся в сторону.

— Что, господин Зверев, не удалась ваша затея? Не понимаю на что вы вообще рассчитывали? Вам же было ясно сказано, что Люба — родная дочь Владимира Владимировича, — голос Марии был пропитан ядом сарказма.

Отец подошел ближе и приобнял меня за талию.

— А сейчас вы выдадите документ, что проверили мою дочь на иномирность, а мы, все присутствующие, распишемся о результатах, который показал артефакт! — слова отца словно замораживали пространство и это казалось не только мне. Сам Зверев передёрнул плечами, словно холод проник внутрь его тела.

Михаил Илларионович из внутреннего кармана вынул предмет, больше похожий на карандаш и, выхватив из папки своего подручного, стоявшего рядом, бумагу, написал о результате проверки, затем, передал отцу.

Граф пробежал глазами написанное и расписался, а за ним поставили свои подписи свидетели.

Отец посмотрел на меня и нахмурился

— С тобой всё в порядке, лицо очень бледное. Испугалась?

— Он, — я ткнула пальцем в Зверева, хотя знала, что это неприлично, — пытался воздействовать на меня ментально.

Глаза отца сузились, и он, вынув из кармана непонятный предмет, нажал на него. Не прошло и пяти минут, как в комнату ворвались мужчины в зелёной форме.

Я ничего не успела спросить, когда отец отдал приказ:

— Взять всех и в темницу, сейчас вызовем начальство этого проходимца и будем разбираться дальше.

— Я не хочу участвовать в этом спектакле, господин Самойлов! — повысил голос Демидов, когда охрана отца окружила всех посторонних.

— А вы уже и без этого влезли в это дерьмо по самые уши! — ответил отец и усмехнулся. — Это началось после ваших подачек и неприкрытой лжи. Вы, причина всего, что сейчас происходит в моём доме.

Мари косилась то на брата, то на Демидова, а моя чуйка внутри кричала, что Павел Алексеевич никогда не простит отцу такого унижения.

— Я этого никогда не прощу! — прошипел, словно змея мужичина, подтверждая мою мысль. — Не трогайте меня, я сам пойду, бросил он охранникам отца и удалился с гордо поднятой головой.

Отец выглядел уставшим и присел на диван, а за ним следом и господин Смит.

— Ты ведь понимаешь, Володя, что Павел Алексеевич прав. У нас нет никаких доказательств относительно его участия в этом фарсе, а вот Зверева прижать удастся, если на самом деле была попытка ментального воздействия, — ректор бросил на меня свой взгляд.

— Я не знаю, как это происходит, но почувствовала, когда непонятные жгуты в виде змей полезли в мою голову, при этом чувствовалось сильное давление на темечко.

— Да, сударыня, именно так ощущается несанкционированное вмешательство. Он видимо надеялся, что вы не заметите, а получилось совершенно наоборот, — ректор ободряюще улыбнулся, — поэтому постараемся привлечь его к ответственности.

— Подожди, Ричард, а как ты оказался здесь?

Я же напряглась, держа навострённые ушки на макушке. Очень заинтересовал меня ответ, ведь я уже думала над этим. Конечно, отец доверял другу, но я — то плохо знала ректора.

— Твоя дочь всю академию на уши поставила! — расхохотался Ричард. — Каждый глава рода, отпрыск которого обучается у нас, посетил меня сегодня, чтобы засвидетельствовать свое почтение, а заодно задать интересующие его вопросы. Не проверишь, все они касались смены главы рода, а также увеличения уровня дара Любовь Владимировны. Быстро до ушлых глав дошло, что источник выбирает сильнейшего.

— Хорошую подлянку подстроил мне источник, — недовольно буркнула я. — Всё же надо в срочном порядке поговорить с ним. Извините, господин Смит, я прервала вас.

— Так вот, как только вышел десятый посетитель за сегодняшний день, я отправился порталом к вам и застал эту картину. Пришлось звонить брату, чтобы меня пропустили в комнату. Слишком много Зверев взял на себя, его начальству это явно не понравится. Да Бог с ним. Я вот с каким предложением. Всё же, Володя, мне кажется Любе перебираться в академию, просто так без внимания девушку не оставят. И я имею в виду не только Демидовых. У Меньшиковых, у Морозовых, у Аракчеевых есть взрослые сыновья и никто не уступит друг другу, слишком хороший приз маячит перед ними.

«Интересненько, а кто у нас брат?» — промелькнула в голове мысль, но тут же исчезла. Совершенно другие эмоции захватили меня. Я недовольно скосила глаза на ректора. Было очень противно, что на тебя смотрят, как на разменную монету, но не согласиться с господином Смитом не могла, он был прав во всём.

— Думаю, ты прав, мой друг. Сейчас