Край Времени - Майкл Муркок

– Удачный выпад, мосье!

Послышался одобрительный возглас Железной Орхидеи. Обоснованно отнеся похвалу на свой счет и придя к мысли, что он не умер, Герцог Квинский приободрился, встал в позицию и с прежней уверенностью воскликнул:

– Защищайтесь, мосье!

На этот раз Герцог сразу же пошел в наступление. Но все его выпады Лорд Кархародон хладнокровно парировал. Вскоре Герцогу опять пришлось защищаться. Неожиданно он почувствовал, что его одолевает озноб, и, хотя боль в плече притупилась, каждое движение теперь давалось с натугой. Скованность дала себя знать. Шпага Лорда Кархародона пронзила ему левую руку.

– Удачный выпад, мосье! – машинально воскликнул Герцог.

Лорд Кархародон ничего не ответил. Он застыл со шпагой в руке, ожидая, что предпримет его соперник.

Оказалось, что Герцог Квинский и не думает прекращать поединок. Он встал в позицию и с криком «Защищайтесь, мосье!» ринулся в наступление. Тревожное ожидание зрителей достигло предела. Сам Герцог объяснил себе неожиданный прилив сил охватившим его незнакомым чувством, которое он определил как архаический страх. Воодушевленный прикосновением к прошлому, Герцог продолжал наступать. Один выпад следовал за другим. Лорд Кархародон едва сдерживал этот натиск. Но устоять перед внезапным напором противника ему было не суждено. При одном из выпадов Герцог Квинский очень ловко отбил шпагу Лорда Кархародона кверху и, сделав стремительный выпад, пронзил грудь сопернику. Лорд Кархародон разжал руку с оружием, чуть постоял, а затем упал навзничь, орошая пересохшую землю алым потоком крови.

Герцог Квинский выронил из рук шпагу и уставился на поверженного соперника остекленевшим помутившимся взглядом. Когда к нему подошли, его тело сотрясала крупная дрожь. Теперь уже не страх, а другие, столь же незнакомые чувства переполняли Герцога, и он не мог понять, почему Железная Орхидея обнимает и целует его, Епископ Тауэр дружески хлопает его по спине, а Шарлотина захлебывается от восторга.

Похвалы и поздравления не утихали.

– Вы настоящий герой, дорогой Герцог, – воскликнула Миссис Кристия. – Доверьтесь мне, я залечу ваши раны.

– Прекрасное представление, – отметил Капитан Олифаунт, давнишний друг Герцога. – После «Каннибалов» ничего лучше не видел.

– Теперь, благодаря вам, дуэль войдет в моду, – добавил Епископ Тауэр, демонстрируя шпагу с клинком из драгоценных камней.

Но даже перспектива стать зачинателем новой моды не вывела Герцога из угнетенного состояния. Он помнил о жестоких условиях поединка. Герцог Квинский застонал и упал на колени.

– Я убил Лорда Кархародона, – в отчаянии прошептал он. По его щекам, капля за каплей, потекли крупные слезы.

* * *

– Нас, как младенцев, обвели вокруг пальца, – угрюмо сказал сержант Мартинец. – Это не машина времени, а обыкновенный корабль.

Раздражение сержанта можно было понять. Корабль, доставшийся солдатам в результате, казалось бы, верной, хорошо рассчитанной операции, годился лишь для того, чтобы парить над землей, или передвигаться по воле ветра. Все его системы, первое время работавшие исправно, как по команде, вышли из строя. Впрочем, это печальное обстоятельство волновало не всех. Корабль был набит едой и напитками, и кое-кого это примирило с действительностью.

– Похоже, что так, – отозвался на реплику Мартинеца Ган Хок, рассматривая тюбик с пастообразным съестным.

– Может, нам еще удастся вернуться к своим, – заметил рядовой Смит, – ведь корабль в поле притяжения Земли.

Мартинец не удостоил его ответом. Внимание сержанта привлек рядовой О'Двайер, который возлежал на кушетке, обитой плюшем, и благосклонно взирал на робота, расставлявшего на столике у изголовья кушетки принесенные с камбуза аппетитные яства.

– О'Двайер, почему этот чертов робот подчиняется только вам? – раздраженно спросил сержант.

– Может, я ему больше нравлюсь.

– Не забывайте, О'Двайер, о дисциплине и чувстве долга. Мне кажется, и вам нравится создавшееся положение.

– Из этого положения не мешало бы извлечь пользу. Надо пораскинуть мозгами, как приземлиться. Думаю, нам не откажут в девчонках.

– Думайте, что говорите, О'Двайер, – строго сказал сержант и, затянувшись сигарой, пустил клуб дыма. – Ваша задача считать, что мы во вражеском стане.

– Извините, сержант. – лениво ответил О'Двайер, и перевел взгляд на робота. – Принеси еще выпить.

Автомат остался недвижим.

– Исполняй! – приказал О'Двайер.

Вернувшись из камбуза и поставив на стол напиток, робот склонился над О'Двайером и тихо спросил:

– Какой смысл скрывать обман?

О'Двайер резко поднялся на ноги, взял робота за руку и повел в пост управления. Там не было ни души.

– Все очень просто, – размеренно ответил О'Двайер. – Если обман раскроется, вы снова окажетесь в роли заложника.

– Мне следует опасаться?

– Решайте сами.

– Я никак не могу понять, почему вы отправили драться с Герцогом Квинским мой автомат.

– Это и того проще. Герцог Квинский привык фехтовать с автоматом. Я хотел, чтобы у соперников были равные шансы. Кроме того, когда обнаружится, что вместо вас фехтовал автомат, его воскресят. Все будут довольны.

– Все же я не пойму, зачем вы вмешались.

– Этот Герцог неплохой парень. Мне он нравится. Я не хотел, чтоб его убили. Да и как было не помочь Железной Орхидее, уж больно она переживала за Герцога. Потом, Железная Орхидея – настоящая леди, при случае она ответит мне не меньшей любезностью.

– Но вы не подумали обо мне. Я сам хотел драться с Герцогом, а вместо этого оказался на корабле. Впрочем, говорить о дуэли теперь уже поздно. Мне остается раскрыть ваш обман.

– Валяйте. Только я умываю руки.

Лорд Кархародон подошел к иллюминатору, за которым проплывали пурпурные облака, и погрузился в раздумье. Как текли мысли в его голове, какими путями – сказать трудно, но вот в соответствии с их течением он повернулся к О'Двайеру и смущенно сказал:

– Я всегда презирал окружающих, планету, саму вселенную за безнравственность, скудоумие и никчемность. Любое проявление жизни только убеждало меня в моей, казалось, незыблемой правоте. Теперь я вынужден допустить, что мои убеждения поколеблены, и я снова оказался в таком же неведении о смысле и значении жизни, как и в то время, когда только явился в этот увядающий мир. Но вы здесь чужой. Зачем вы помогли Герцогу Квинскому?

– Я же вам объяснил: этот парень мне нравится. Но он немного зарвался, и я счел нужным помочь ему. Разве кто от этого пострадал?

– Помогая этому фату, вы рисковали своей репутацией.

– Считайте мой поступок проявлением эгоизма. Не думаю, что мы выберемся отсюда. Да мне и здесь нравится. А что касается моей репутации, то она ничем не запятнана. Сержант Мартинец приказал мне присоединиться к отряду, и я подчинился ему. Не моя вина, что вместо машины времени нам подсунули черт знает что. Да о