Фантастика 2026-108 - Борис Владимирович Романовский

На десерт принесли паштейш де ната — знаменитые португальские пирожные с заварным кремом. Хрустящее слоеное тесто и нежнейший крем внутри. Сладкие, но не приторные. Сверху посыпаны корицей. С чашкой крепкого эспрессо — идеальное завершение ужина.

Стрельцов сидел во главе стола и молча наблюдал. Эдуард Анатольевич редко говорил на таких ужинах. Он просто смотрел, оценивал настроение команды, ловил нюансы. Хороший тренер чувствует свою команду не только на поле, но и за его пределами. И по лицу Стрельцова было видно — он доволен. Команда в хорошем настроении, расслаблена, но не расхлябана. Готова к бою, но без лишнего напряжения.

Воронин сидел рядом со Стрельцовым. Валерий Иванович был спокоен, расслаблен. Перед ним стояла чашка кофе — и ничего больше. Но в его глазах читалась благодарность. Он знал, что команда не пьет не только ради режима, но и ради него. И это его поддерживало. Поддерживало каждый день, каждую минуту. Давало силы не сорваться, не вернуться к прошлому.

Мы задержались в ресторане до половины одиннадцатого. Хозяин провожал нас с поклонами, снова что-то говорил про портвейн, про то, что мы должны вернуться. Мы пожимали ему руку, благодарили за гостеприимство. Старик был счастлив — у него сегодня ужинали чемпионы мира.

Потом вернулись в отель. Улицы Порту были тихими, почти пустыми. Только кое-где горели огни в барах, откуда доносилась музыка и смех. Ночной город жил своей жизнью — неспешной, размеренной, южной.

Я поднялся в номер, снова распахнул окно. Ночной ветер ворвался в комнату, принеся с собой запах реки и океана. Дору внизу текла темной лентой, отражая огни города. На том берегу светились окна винных погребов. Где-то вдалеке пел петух — странно было слышать это в городе.

Завтра утром — легкая разминка, днем отдых, вечером тренировка на стадионе «Даш Анташ». А послезавтра, 8 апреля, в восемь вечера матч.

Первый полуфинальный матч Кубка Чемпионов. «Порту» — «Торпедо».

Я лег на кровать, закрыл глаза. Но сон не шел. В голове крутились мысли о предстоящем матче, о тактике, о сопернике. «Порту» — сильная команда. Гомеш — опасный нападающий. Футре — талантливое крыло. Будет непросто.

Но мы готовы. Мы «Торпедо». Мы чемпионы Советского Союза. И мы идем к финалу Кубка Чемпионов.

Глава 3

08.04.1987 (среда). 20:00. Порту, Португалия. Стадион «Эштадиу даш Анташ». Безветренная погода, дымка. +15 градусов. 90000 зрителей (аншлаг). Первый полуфинальный матч Кубка чемпионов УЕФА. «Порту» — «Торпедо» Москва

Судья: Ян Кейзер (Нидерланды).

«Порту» (футболки — бело-синие): Млынарчик, Пинту, Сантуш, Гомеш, Лима Перейра, Вермелью, Андре, Соуза, Магальяйнш, Футре, Фернанду Гомеш — к.

Тренер — Артур Жорже.

«Торпедо» (футболки — чёрно-белые): Харин, Муштруев, Ковач, Горлукович, Шавейко, Добровольский, Шавло, Ю. Савичев, Заваров, Н. Савичев Сергеев — к.

Тренер — Э. А. Стрельцов

Стадион «Эштадиу даш Анташ» 8 апреля 1987 года был похож на кипящий котел. Девяносто тысяч человек — абсолютный солдаут, билетов не было уже за неделю до матча. Бело-синее море болельщиков «Порту» заполнило все трибуны, все сектора, все проходы. Советских болельщиков не было вообще — только мы, команда, и несколько человек из нашей делегации, затерянные в этом океане португальской страсти.

Атмосфера была не просто враждебной. Она была ненавистной.

Для меня тот случай в декабре 1983 года успешное завершение отборочного цикла, путевка на чемпионат Европы, который мы выиграли. Приятное воспоминание. Но для португальских болельщиков это незаживающая рана, которая по-прежнему болит. Переигровка после судейского произвола, разгром в Лейпциге, крах надежд. И я один из главных виновников того унижения.

Поэтому на меня была направлена особая, концентрированная ненависть.

Когда мы выходили на разминку, трибуны взорвались свистом. Девяносто тысяч человек свистели, выли, кричали. Кто-то кидал на поле апельсиновые корки, бумажки, монеты. Пиротехника грохотала без остановки фаеры, дымовые шашки, петарды. Дым стоял густой, едкий.

И это был не обычный дым. Погода в тот вечер была странной, безветренная, душная, с высоким атмосферным давлением. Ветра не было вообще. И весь дым от пиротехники, от сигарет, а на стадионах сейчас курить можно, просто висел в воздухе, не уходил никуда. Чаша стадиона превратилась в гигантскую задымленную коробку. Казалось, что матч проходит под крышей, хотя стадион был открытым.

Дышать было тяжело. Глаза щипало…

— Как в бане, — пробурчал Горлукович и выругался после того как откашлялся.

— В аду, — поправил Ковач. — Это ад.

И он был прав. Это действительно был ад.

Стрельцов собрал нас в круг перед выходом на поле.

— Они хотят сожрать нас заживо, — сказал он спокойно. — Будут играть жестко, будут фолить, будут провоцировать. Не поддавайтесь. Играем в свой футбол. Голова холодная, сердце горячее. Первые двадцать минут — выстоять. Потом начнем играть.

Судья сегодня голландец Ян Кейзер. Опытный арбитр, строгий. Сегодня ему предстояло держать руку на пульсе.

Он произвел стартовый свисток. И «Порту» ринулся в атаку, как будто это был не полуфинал Кубка Чемпионов, а вопрос жизни и смерти.

* * *

Первые минуты были безумными.

«Порту» прессинговал так, будто их жизни зависели от этого. Футре и Магальяйнш на флангах не давали нашим защитникам вздохнуть. Трибуны ревели, подбадривая своих.

И самое главное, португальцы играли жестко. Очень жестко.

Уже на 3-й минуте Лима Перейра, защитник «Порту», снес Заварова на нашей половине поля. Снес жестко, кость в кость, без попытки сыграть в мяч. Саня остался лежать. Судья свистнул, назначил штрафной, но карточку не показал.

Заварову помогли подняться. Он ковылял, прихрамывая, но потом разбегался.

На 7-й минуте Футре прошел по левому флангу, прострелил в штрафную, Гомеш головой пробил в угол. Харин каким-то чудом дотянулся и перевел на угловой. Трибуны взвыли от разочарования.

На 11-й минуте я получил мяч в центре поля, попытался развернуться — Лима Перейра зацепил меня сзади. Грубо, цинично. Я упал. Кейзер свистнул, но обошёлся устным предупреждением.

Матч прерывался постоянно. То один игрок оставался лежать, то другой. Врачи обеих команд только и делали, что бегали на поле. За первые пятнадцать минут матч останавливали уже трижды для оказания помощи.

Это была война. Настоящая война.

На 18-й минуте произошел эпизод, который мог закончиться дракой.

Заваров получил мяч на левом фланге, попытался обыграть защитника. Лима Перейра — опять он! — влетел в Саню с запозданием, снес его жестко, неоправданно жестко. Заваров кувыркнулся через себя и остался лежать. Не шевелился.

Я подбежал первым. Саня держался за правую руку, лицо перекошено от боли.

— Блять, пальцы, —