Фантастика 2026-108 - Борис Владимирович Романовский

Игра продолжалась. «Динамо» пыталось снова выйти вперёд, но мы держались. Харин делал сейв за сейвом. Горлукович играл на разрыв аорты, закрывал всё, что можно.

Семьдесят пятая минута. Восьмидесятая. Время шло.

Восемьдесят первая минута.

Фол на мне на подступах к штрафной киевлян. Метрах в двадцати от ворот, чуть правее центра.

Судья показал на точку. Штрафной.

Я встал над мячом. Сердце колотилось. Руки дрожали. Я сделал глубокий вдох, выдох. Успокоился.

Посмотрел на стену. Пять человек. Чанов за ними, чуть сместился влево.

«Лужники» притихли. Сто тысяч человек замерли в ожидании.

Я отошёл на несколько шагов. Ещё раз глубоко вдохнул.

Разбег. Удар.

Мяч полетел закрученный, с силой. Прошёл над стенкой, описал дугу, начал снижаться.

Чанов прыгнул. Вытянулся изо всех сил. Кончики пальцев коснулись мяча, но недостаточно.

Мяч влетел в верхний правый угол.

2:1!

Я не помню, как бежал. Не помню, как кричал. Помню только рёв «Лужников». Помню, как трибуны прыгали, как люди обнимались, плакали, кричали.

Помню руки партнёров, обнимавших меня. Помню лицо Заварова, кричавшего что-то, чего я не слышал в этом грохоте.

Помню, как упал на колени посреди поля, закрыл лицо руками и расплакался. Просто расплакался от эмоций, от напряжения, от счастья.

Заваров подбежал, поднял меня, обнял.

— Красавчик! — кричал он. — Красавчик, блин!

Оставалось девять минут плюс добавленное время. Мы защищались всей командой. «Динамо» давило, но мы держались.

Каждая секунда тянулась вечность. Каждый перехват, каждый выбитый мяч встречался рёвом трибун.

Судья посмотрел на часы, но свистеть пока не собирался

«Динамо» пошло ва-банк. Чанов выбежал на чужую половину поля. Киевляне осаждали наши ворота.

Девяносто первая минута. Беланов пробил с линии штрафной. Харин в броске отбил.

Девяносто вторая минута. Блохин головой после навеса. Мяч пролетел выше ворот.

Девяносто третья минута.

Судья посмотрел на часы. Поднёс свисток к губам.

Свисток. Финальный свисток.

2:1. Победа «Торпедо». Моя последняя, пусть и пока, победа «Торпедо».

Глава 10

Кубок чемпионов 1986–1987. Финал.

27.05.1987 (среда). Начало — 18:15. Вена, Австрия. Стадион Пратер. Ясно. +22 градуса. 62 000 зрителей.

Судья: Алексис Понне (Бельгия).

«Реал Мадрид» (футболки — сливочно-белые): Франсиско Пако Буйо, Мигель Порлан Чендо, Мануэль Санчис, Хосе Антонио Камачо, Рафаэль Гордильо, Рикардо Гальего, Мичель, Мартин Васкес, Эмилио Бутрагеньо, Карлос Сантильяна — к, Хуанито.

Тренер: Лео Беенхаккер (Нидерланды).

«Торпедо Москва» (футболки — чёрно-белые): Дмитрий Харин, Сергей Муштруев, Владислав Ковач, Сергей Горлукович, Сергей Шавейко, Игорь Добровольский, Сергей Шавло, Юрий Савичев, Александр Заваров, Николай Савичев, Ярослав Сергеев — к.

Тренер: Эдуард Анатольевич Стрельцов.

Мир меняется. Меняется так удивительно и так стремительно, что эти изменения сложно было представить еще несколько лет назад.

Прекрасно помню финал чемпионата Европы три года назад. Париж, Парк де Пренс, победа над французами. Нас тогда поддерживало от силы человек пятьдесят. Дипломаты, работающие во Франции и других странах Европы, члены их семей. Вот и всё. Остальные восемьдесят тысяч на трибунах ревели за Францию.

А сейчас я стою в раздевалке Пратерштадиона в Вене и знаю: там, на трибунах, несколько тысяч наших болельщиков. Несколько тысяч советских граждан, которые приехали сюда специально ради нас. Ради «Торпедо». Ради этого финала.

Когда Стрельцов рассказал об этом вчера, я сначала не поверил. Несколько тысяч? В Вене? Как?

Оказалось, это была спланированная акция. Наш фан-клуб готовил её почти полгода. Полгода беготни по кабинетам, получения всех и всяческих разрешений на столь массовый выезд советских граждан за границу. Воронин говорил, что чуть ли не с каждым болельщиком проводили по несколько собеседований. В комсомоле, в партии. Плюс неприметные люди с одинаковыми прическами тоже вели очень вдумчивые беседы с посланниками советской футбольной культуры в Вене.

Железный занавес. Закрытые границы. Выездные визы. Всё это реальность. Но результат вот он.

Черно-белый сектор на Пратерштадиуме. Барабаны. Целая дюжина барабанов и пять пионерских горнов, чёрт побери.

Хочется ущипнуть себя. Это как будто сон. Но можно хоть пару десятков синяков на руках оставить после щипков, наши фанаты на трибунах никуда не исчезнут.

Вот они. Готовы поддержать нас так, как не поддерживали ни один советский клуб в еврокубках. Никогда.

— Слава, — окликает меня Стрельцов.

Оборачиваюсь. Эдуард Анатольевич стоит у двери, руки за спиной. Взгляд спокойный, но я вижу огонь в глазах.

— Слышишь?

Прислушиваюсь. Через бетонные стены доносится гул. Барабаны. Ритмичные, упрямые. Дюжина барабанов, как рассказывал Воронин. Двенадцать барабанщиков из фан-клуба. И пять горнистов.

— Слышу, — киваю.

— Они приехали ради нас, — говорит Стрельцов тихо. — Прошли через все эти комиссии, собеседования, проверки. Потратили деньги, время, нервы. Ради того, чтобы быть здесь. Ради того, чтобы увидеть, как «Торпедо» станет лучшим клубом Европы.

Он делает паузу.

— Не подведём их, Слава. Сыграем так, чтобы они запомнили этот день на всю жизнь.

Киваю. Ком в горле.

— Сыграем, Эдуард Анатольевич.

Стрельцов кладёт мне руку на плечо.

— Знаю. Идём.

* * *

Туннель Пратерштадиона. Бетонные стены, тусклый свет, запах сырости и и одновременно свежей краски.

Мы стоим в колонне. Впереди испанцы в своих сливочно-белых футболках. Высокие, спокойные, уверенные. «Реал Мадрид». Шестикратные победители Кубка чемпионов. Легенда европейского футбола.

А мы в чёрно-белом. «Торпедо Москва». Чемпионы СССР. Обладатели Кубка УЕФА. Команда, в составе которой шесть чемпионов мира. Вместе с Протасовым и Литовченко так и вовсе нас таких 8, но это уже детали

Лучший клуб Европы на данный момент. Так нас называют журналисты.

Сегодня мы должны это доказать.

Из туннеля доносится рёв трибун. Испанцы поют что-то своё. «Hala Madrid!» — различаю слова. Их много. Море белого цвета, как говорил Воронин, видевший стадион утром.

Но есть и наши. Слышу барабаны. Чёткий, металлический ритм. Шестьдесят ударов в минуту. Как метроном. Как сердцебиение.

Рядом Заваров переминается с ноги на ногу. Вижу, как сжимаются его челюсти. Саня нервничает, хоть и не показывает.

— Спокойно, — говорю тихо.

Он кивает, но напряжение не уходит.

Харин за нашими спинами молча смотрит перед собой. Дима всегда такой перед большими матчами. Сосредоточенный до предела.

Горлукович разминает шею. Муштруев поправляет щитки. Добровольский закрыл глаза и шевелит губами. Молится, наверное.

А я просто стою и слушаю. Слушаю, как ревёт стадион. Как бьют барабаны. Как где-то вдалеке трубит горн.

Наши здесь. Они приехали. Они прошли через всё, чтобы быть здесь.

Главное не подвести. Мыслей о Барселоне у меня нет и близко. Всё здесь и сейчас. Всё ради тысяч, вашу мать, как же это