Федор Годунов 1-6 - Иван Алексин

Обратно я вернулся уже в сумерках, мечтая поскорее лечь спать. Не дошёл.

— Государь, — согнулся в поклоне дворецкий. — К тебе гонец из Москвы прискакал.

— Где, Никитка?

По заведённому мною обычаю теперь вся корреспонденция шла через секретаря и он, разобрав её, уже докладывал мне.

— В кабинете твоё величество ожидает. Велел передать, что новости хоть и не срочные, но важные.

Это что же такого важного мне Грязной мог написать? Неужто сработала моя задумка и мне Скопина-Шуйского с его троюродным дядей поссорить удалось?

Предателя, что служил Шуйским, я выявил ещё зимой, сообщив одному из двух оставшихся подозреваемых, о своём намерении излётом захватить Рязань. И возросшая активность Прокопия Ляпунова начавшего укреплять город и стягивать к нему войска, мои подозрения подтвердили.

Севастьян Шило.

Вот чего спрашивается человеку не хватало? Из простого подмастерья в дети дворяне и воеводы вывел! Как т⁈

Позже, чтобы моего «шпиона» не заподозрили в дезинформации, я громогласно сообщил, что вот хотел мол, пойти на Рязань да в последний момент передумал. И потом ещё пару раз скармливал Шило менее значительные сведения о своих действиях. Укреплял к нему доверие «в верхах», так сказать.

И вот, после того, как ЛжеДмитрий подошёл к Москве, укрепившись в Тушино, нужный момент настал. Отправляясь в поход на Лисовского, я по секрету похвалился своему «верному слуге», что дела Васьки Шуйского совсем плохи, раз уж его родственник, князь Скопин-Шуйский на мою сторону собирается перейти.

Вот, скорее всего, весточку о том, как всё прошло, мне Грязной и прислал. По идее, Шуйский должен поверить. Он даже своему родному брату-бездарю полностью не доверяет, а тут набирающий популярность троюродный племянник. Казнить Скопина царь не посмеет; не в том он сейчас положении, чтобы на кардинальные меры без прямых доказательств решится. Но вот опалу наверняка наложит, а то и темницу посадит.

Как итог, мне и власть в Москве легче захватить, и с князем Михаилом, после устранения Шуйского, проще будет договориться.

— Ну, в кабинете, так в кабинете, — вздохнул я.

Отдых подождёт. Дело важнее. Тем более, заодно и книгу с собой захвачу. Хоть немного полистаю перед сном.

— Государь, — выскочил из дверей кабинета Никифор, как обычно, зашедший туда впереди меня. — Сысой!

— Что, Сысой⁈ — оттолкнул я с дороги рынду. — Что с ним?

Мой секретарь лежал на полу возле стола, скорчившись в позе эмбриона. На столе полусгоревшая свеча, письмо со сломанной восковой печатью, открытая книга с наполовину оторванной страницей.

— Мёртв, — присел рядом с секретарём Никифор.

— Мёртв, — с горечью согласился я, потянувшись было к обрывку страницы в стиснувшихся пальцах секретаря. И замер, обливаясь холодным потом.

Книга! Я настороженно вгляделся в пожелтевшие от времени, потрёпанные, слегка слипшиеся друг с другом страницы. Карл IX. Это мы уже проходили. Нет, я сейчас имею в виду не нынешнего короля Швеции. Тут вспоминается совершенно другой Карл. Тот, что Варфоломеевскую ночь в Париже устроил. И вот какая интересная петрушка получается. Того, французского Карла отравили, подсунув книгу с пропитанными страницами ядом, чтобы освободить трон его брату Генриху III, правившему на тот момент в Польше. И сейчас посылка, вполне возможно, именно из этой страны прилетела. Совпадение? Может быть. Вот только имя у этого совпадения «Иезуиты». Зачем менять оружие, если оно один раз уже успешно сработало? Или всё же Густав сам до такого додумался?

— Никифор.

— Слушаю, государь.

— Книгу закрыть и покуда куда-нибудь убрать. Только осторожно. У неё страницы ядом пропитаны. Шведского принца на дыбу. Я уже завтра хочу знать, откуда он эту книгу взял. И Никиту, заберите. Завтра владыку попрошу, чтобы по всем церквям тризну свершили.

— Всё будет сделано, Фёдор Борисович.

— Всё будет сделано, — прошептал я, выходя из кабинета. — Вот только паренька это не вернёт.

Уже в спальне вспомнил об оставленном на столе письме, но только махнул рукой. Ничего не хочу. Сысой же сказал, что дело не спешное. Вот завтра и почитаю.

А на следующий день объявился Давид Жеребцов.

Глава 15

4 августа 1608 года от рождества Христова по Юлианскому календарю.

Выдвинув из петель массивный запор, дюжий стражник потянул на себя дубовую дверь в узилище. Оттуда пахнуло кровью, потом, застарелой сыростью, намертво впитавшейся в затхлый воздух. Звякнул цепями в углу узник; заскулил, словно угодивший в ловушку пёс, вжался всем телом в стену.

Служки шустро внесли в каменный каземат два факела, закрепили в торчащие в стене скобы, осветив неприглядную картину. Следом внесли небольшой столец (табурет), ткнули, повинуясь моему жесту, толстыми резными ножками прямо в мешанину из остатков прогнившей соломы.

— Оставьте нас.

— Государь!

— Да что он мне сможет сделать, Никифор? В кандалах да цепью к стене прикованный? За дверью подожди.

Главный рында мои доводы не оценил, но спорить дальше не решился. Хлопнула за спиной дверь, наглухо отсекая каменный мешок от внешнего мира.

— Государь! Я не знал! Господом нашим Иисусом Христом клянусь, что не знал!

— Вестимо не знал, — мрачно согласился я, пристально разглядывая своего собеседника. — Если бы знал; со всех ног как можно дальше из Ярославля убегал, а не в своих хоромах пьянствовал. Вон Понкратку, что тебе книгу всучил, до сих пор найти не могут. Да, скорее всего, уже и не найдут.

Мда. Быстро заморского принца мои молодцы сломали. Вон всем телом словно студень трясётся, лицо словно набок перекосило, в вытаращенных глазах неописуемый ужас плещется. Неприятное зрелище. Даже непрошенные ростки жалости к этому недотёпе в душе подниматься стали.

А зачем я тогда сюда пришёл, если даже покуражится над моим несостоявшимся убийцей, желания нет? Расспросить о деталях покушения? Так мне и так уже всё об этом в подробностях известно. Как мне Барятинский доложил, Густава и пытать то толком ещё не начали, как он обо всём, что знал, взахлёб начал рассказывать. Князю даже вопросы задавать не пришлось.

Хотя, не мне в этом случае шведа судить. Ещё неизвестно, как бы я себя, окажись на его месте, повёл. Может быть, даже в том, что я не настоящий Годунов, сознался бы. Другое дело, что вот так, по-глупому, я бы не подставился.

— Вот только вины с тебя это незнание не снимает. Ты в покушении на жизнь царственной особы напрямую замешан. Здесь за такое воровство лёгкой смертью не умирают.

— Это всё письмо, — звякнул цепью принц. — Он мне от самого Сигизмунда письмо принёс, этот пушкарь.

— Не пушкарь, а пушкарский полуголова, — скривился я будто от зубной боли.

Ещё один предатель, хоть и не входящий в число