Фантастика 2026-108 - Борис Владимирович Романовский

В одиннадцать двери открылись. Медсестра вывела Катю. Бледная, усталая, но с улыбкой. В руках у неё был свёрток в голубом одеяле.

Я шагнул вперёд. Катя протянула мне сына.

— Познакомься, — тихо сказала она. — Это Сашка.

Я взял его на руки. Крохотный, тёплый, с закрытыми глазами. Крошечные пальчики шевелились во сне.

Мой сын.

— Александр Ярославович, — сказал я.

Катя улыбнулась.

— Хорошее имя.

Мама подошла, посмотрела на внука.

— Красивый мальчик, — сказала она. — Весь в отца.

Мы поехали домой. Катя сидела рядом, прижимая Сашку к себе. Мама что-то говорила на переднем сиденье, но я не слушал. Просто смотрел на сына.

* * *

Есть в нашем футболе, да и не только в футболе, в жизни тоже, некоторые вещи, без которых обойтись ну никак нельзя. Ритуалы, правила, этикет — как угодно можно это назвать, суть от этого не изменится.

И одной из таких вещей является то, что человек, будучи частью какого-то коллектива, не может не отметить такое знаковое событие, как рождение сына. Первенца, тем более. Не по-мужски, не по-пацански. Не поймут.

Так что, хотя я и не собирался этого делать, о чём говорил не единожды, но пришлось. Можно сказать, что сама Катя на этом настояла.

Я-то хотел… Пытался всё время, которое нам нужно было провести в Москве перед возвращением в Барселону, побыть с ней. Всё-таки роды у неё были тяжёлые, и как-то неправильно водку пьянствовать, когда жена дома с ребёнком.

Но нет.

— Слав, не будь букой, что ты… Это неправильно, то что ты рядом со мной просидишь всё это время. Мне, если что, Оля поможет с мамой. Так что иди отметь со своими друзьями рождение Саши.

Так что можно сказать, что моя благоверная меня буквально выпихнула в знакомый до самой последней занавески «Пекин».

Именно в этом ресторане я и отметил появление на свет Саши. Так как это место практически родное для Торпедо и сборной Советского Союза, то со столиком — вернее, столом, вернее, отдельным залом — проблемы никакой не было.

Мне стоило только приехать в «Пекин», и директор ресторана тут же вошёл в положение. Он буквально рассыпался в вежливости, в поздравлениях и в уверениях, что всё сделаем в лучшем виде.

Само собой, что подкреплять это хорошее отношение ко мне необходимо, но деньги как раз и нужны для того, чтобы их тратить. Пятьдесят рублей покинули мой кошелёк. Заняли достойное место в кармане пиджака товарища директора. И у нас появилась бронь.

И как же хорошо, что товарищ Петров, директор «Пекина», был опытным человеком. Зал, который нам подготовили, был большим.

Как-то так получилось, что в этот вечер здесь собралось как бы ненамного меньше людей по сравнению с моей свадьбой.

Вся теперь уже бывшая моя команда — родное «Торпедо». Ребята из других московских клубов: зенитовцы, Желудков, Бирюков. Даже наш самый главный футбольный чиновник Никита Павлович Симонян почтил этот вечер своим появлением.

Само собой, что мой отец, Катин папа и даже директор ЗИЛа, товарищ Браков, Валерий Тимофеевич Сайкин, председатель Моссовета. В общем, много людей пришло меня поздравить.

Такое чувство, что если бы Торпедо в этот момент было на выезде или сидело на базе на Восточной улице, готовясь к очередному матчу, то ради меня федерация сделала бы исключение и перенесла бы следующую игру чёрно-белой команды просто для того, чтобы её игроки смогли поздравить бывшего капитана и лидера с этим знаковым событием.

Пил я немного. Не хотелось прийти домой к жене пьяным в стельку. Так что тосты, которых было много, встречал с рюмкой буквально на донышке.

Речей в тот вечер сказали тоже очень и очень много. И всё получилось душевно. Пожалуй, именно это слово наиболее точно отражает вечер. Именно душевно.

Скажем так, старшее поколение, чиновники, тренеры и прочие большие и важные товарищи, в очередной раз показали то, что за пиджаками, должностями, наградами и сединами скрываются живые люди, которым не чуждо ничто человеческое, и которые, как и все мы, наделены как пороками — куда и без них, — так и достоинствами.

И, может быть, всё происходящее со мной сейчас настраивало на какой-то благодушный лад. Но в этот июльский вечер я был уверен, что хорошего в людях, которые вокруг меня, всё-таки больше. И больше намного.

* * *

Оля, конечно, называет Катю фарфоровой, намекая на её общую хрупкость. Но на самом деле, если говорить как минимум о здоровье, то это не так. Уже через неделю врачи разрешили моей благоверной лететь в Барселону.

Хотя, может быть, всё дело не в том, что Катя обладательница богатырского здоровья, а в том, что сейчас время такое, куда более простое, чем будущее, и на многие вещи смотрят проще. Но в любом случае мы могли лететь.

И десятого июля семья Сергеевых — я, Катя, несущая на руках Сашеньку, — поднялась на борт всё того же Gulfstream сеньора Нуньеса.

В очередной раз надо отдать должное господину президенту Барселоны, потому что вместе с экипажем его самолёта нас на борту встретила сеньора Марта Эрнандес с благородными чертами лица и пронзительным взглядом, которая оказалась нашим педиатром.

Клуб решил, что сыну их главной звезды нужен личный врач. И пока я был в Москве, в Барселоне нам и подыскали специалиста.

При том — что удивительно — госпожа Эрнандес говорила по-русски. С забавным акцентом и иногда путая мужской и женский род и совершая другие забавные ошибки. Но это не важно. Главное то, что она по-русски говорила.

Секрет оказался прост. Комбриг Петров — так она назвала советского командира, под началом которого служил отец сеньоры Эрнандес, и который спас родителя этой испанки в 1938 году. Вот из уважения к этому советскому офицеру она и выучила русский язык.

За что и ей, и неизвестному мне комбригу большое спасибо.

* * *

Июль пролетел быстро. Мы его, считай, и не заметили.

Футболисты Барселоны наконец-то получили возможность отдохнуть и разъехались кто куда из города. Само собой, что мы с Заваровым никуда не полетели. Зачем? Лето в Барселоне, это практически чуть ли не образцовый отпуск.

Так что это наши партнёры по команде сдёрнули из города. Мы же наоборот потратили это время для его изучения. И самое главное для меня в этом июле было то, что Кате город тоже очень понравился. Стало понятно, что тут мы будем очень счастливы.

А