"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

— Ха, ты все так же ужасно шутишь, — улыбнулся тот.

— Прости, Гриша, утром настроение ни к черту, пока не выпью кофе.

Оба прошли в помещение. Там поднялись в конференц-зал. В центре стоял большой прямоугольный стол, за которым уже находилось несколько участников собрания. Напротив каждого стула стояла табличка с именем.

— Ох, опять мы с тобой по разные стороны, — пожал плечами Печорин и ушел на свое место.

Алексей Октябринович же не спешил. Он понимал, что такие мероприятия не будут длиться несколько минут, так что он еще успеет насидеться. Некоторые из присутствующих придерживались такой же политики. В углу стоял кофейный аппарат, а рядом крутились двое. Туда-то Газонов и пошел.

— Андрей, Саша, — кивнул он мужчинам.

— Леш, может, ты знаешь, что происходит и зачем нас тут всех собрали?

— Откуда мне знать? — растерянно пожал плечами Газонов.

— Так, а кто у нас первый помощник главы? Кстати, а он будет?

Алексей Октябринович быстро налил кофе и отошел в сторону, чтобы и дальше не краснеть за то, что не знает о деталях собрания. Но так оно и было.

По факту только несколько человек из присутствующих могли собрать всех здесь, но на то должна быть веская причина. И судя по всему, она имелась, так как сообщение пришло со служебного номера.

За десять минут пришла еще парочка людей.

— Господа, прошу присаживайтесь, — произнес высокий мужчина с кудрявыми рыжими волосами и сел напротив таблички Алексей Вронский.

Двое мужчин, которые стояли с Газоновым рядом с кофемашиной, сели напротив табличек «Болконский» и «Чацкий».

— Будем ждать начальника? — ухмыльнулся Печорин. — Или нас собрал кто-то другой?

И тут же на его плечо легла тяжелая рука. Моментально разговоры прекратились. Все присутствующие сели ровно, подобрались и сделали серьезные лица.

— Вижу вы, Гришенька, все так же попустительски относитесь к работе?

— Я… — немного осекся статный мужчина. — Мой отдел выполняет все по графику. Никаких претензий. Сами же говорили, что лучший работник — это ленивый работник, потому что он делает все так, чтобы его не беспокоили.

— Верно, — мужчина погладил по голове Печорина, как собачку и прошел вдоль стола, оставляя лицо в тени.

Никто другой не смел так обращаться с героем Российской Империи, главным секретарем Его Величества и просто влиятельным чиновником. Никто, кроме его начальника. А их у него было всего два. Тот, кто сейчас медленно идет от подчиненного к подчиненному, и Петр Петрович Романов.

— Итак, не стану скрывать, что вас собрал я, — спокойным, можно сказать даже успокаивающим голосом, произнес глава Канцелярии. — А ситуация у нас очень плачевная.

Он остановился над пустым местом с табличкой «Маргарита».

— Опять она отсутствует… — вздохнул он и пошел дальше.

Все понимали, что за этим спокойным тоном скрывается буря, которую лучше не злить. От этого человека можно ждать чего угодно. Как для врагов, так и для союзников.

— Алексей Октябринович, запишите, пожалуйста, чтобы Маргарита зашла ко мне сегодня в двенадцать.

Газонов кивнул и сделал пометку. Начальник Имперской Канцелярии дошел до конца и встал во главе стола.

— Для начала хочу спросить, есть ли в этой комнате предатели? Заговорщики? Изменники родины?

Все молчали и смотрели на начальника.

— Хорошо. Появилось новое божество, именуемое Небесный Пастух, — спокойно продолжил он. — Его последователь есть среди нас в этой комнате.

Он отодвинул стул и сел напротив позолоченной таблички «Николай Гоголь».

— Что? Вы шутите? — воскликнул мужчина, табличка которого гласила «Филипп Преображенский».

— Нет. И скажу сразу, он отсюда не выйдет, — скрестив пальцы у длинного носа, обвел он всех тяжелым взглядом.

— А мы разве не должны дождаться Маргариту? — спросил «Поликарп Шариков».

Газонов же откинулся на спинку стула и начал наблюдать. Если это действительно так, как сказал его начальник, то надо просто наблюдать.

— Но как мы узнаем? — спросила девушка на чьей табличке было написано «Анна Каренина».

— Вы же верхушка главного органа управления Империи, — ухмыльнулся Гоголь. — Действуйте.

— Что-то мне дурно, — приложила руку ко лбу вторая девушка — «Наташа Ростова».

— Может, это ты? — прищурился Болконский.

Тут Газонов встал, хлопнув по столу рукой. Все разом посмотрели на него с удивлением. Все, кроме Гоголя.

— Что такое, Алексей? — удивилась Каренина. — Ты чего вскочил?

Газонов аккуратно сложил тетрадку, поправил воротник рубашки и отряхнул пиджак.

— Я сегодня не успел побриться, так что прошу прощения, — он прокашлялся и тут же взмахнул рукой, выстрелив тонким копьем в Печорина. Его тут же пронзило насквозь.

Остальные моментально повскакивали со своих мест. У кого-то вспыхнули глаза. У кого-то в руке оказалось оружие. Кто-то окутал себя едва заметной аурой. Все как один они превратились из сплетничающих чиновников в смертоносных магов.

И все направили свои орудия на Газонова. Все, кроме начальника.

— Молодец! — похлопал Гоголь. — Как ты понял?

— Печорин никогда не надевает одинаковые носки, — произнес Газонов.

— Что? — воскликнула от возмущения Ростова. — Леша, ты больной? Какие носки? Ты же…

— Я успел его просканировать, — добавил Газонов и пристально посмотрел на девушку.

— Ха-ха-ха-ха… Кажется, меня раскрыли, — засмеялся мужчина, которого только что проткнули магическим копьем.

Его тело стало неосязаемым и он, пропустив через себя орудие убийства, встал со стула и вновь материализовался, как ни в чем не бывало.

— Но я пришел к вам не для того, чтобы угрожать, а для того, чтобы заключить мир. Чтобы все вы стали покорны только одному…

— Погоди, — так же спокойно произнес Гоголь. — Разве я говорил тебе открывать свою пасть?

— Напрасно вы так, Николай Васильевич, — улыбнулся Печорин.

Но Гоголь только щелкнул пальцами, как голова, руки и ноги тут же отлетели от тела.

— Николай Васильевич, разве его нельзя было… — начала Каренина.

— Я сторонник радикальных мер. По свой вине или случайно, но он стал нашим врагом и проник в самые верха. Это опасно. Такого быть не должно, — произнес Гоголь. — А теперь все садитесь, мы начинаем наше экстренное собрание…

Дверь открылась, и в комнату заглянула черноволосая девушка со слегка растрепанными прядями.

— Упс, простите, опоздала.