Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

— Нет.

— Ну слушай тогда, — и Саня затянул в полголоса, речитативом переделку нашей старой кричалки, ещё с армейских времён.

Гвардеец парень боевой,

Эдема мира он защита.

Заколем мы врага копьём,

Ружьё лишь Хану в руки дали.

Гвардеец парень боевой,

Эдема мира он защита.

Пинаем в морду сапогом,

Ведь мы гуманные ребята.

Гвардеец парень боевой,

Эдема мира он защита.

Ломаем челюсть кулаком,

Зачем нам перегаром в морду дышит?

Гвардеец парень боевой,

Эдема мира он защита.

И втащим эльфу кирпичом,

Не надо быть таким смазливым.

Гвардеец парень боевой,

Эдема мира он защита.

Рыдают бабы в след ручьём,

А это наш Мажор прошёлся.

Гвардеец парень боевой,

Эдема мира он защита…

И вот под этот незамысловатый бред, который Лаки походу сочиняет прямо на ходу, мы и добрались до места нашей временной дислокации. Быстренько воскресили труп, который оказался тем самым любителем погулять по лесу.

Видимо сильно Пух на него обиделся, раз при выборе кого допрашивать и, соответственно, пытать выбрал именно его. Какой злопамятный тип. Весь в меня.

— А-а-а! Чудовище-е-е! — первое что произнёс вернувшийся к жизни бандит, пытаясь вжаться спиной в дерево, возле которого мы его усадили.

— Рраф!

— А ну тихо, — рявкаю. — Для тебя, его Милейшество и Пушейшество! Понял? И не зли мне пёсика, а то он тебе самое дорогое откусит.

— Рраф!

— Пух, фу. Он не будет запираться.

— Рраф?

— Хорошо, если будет, можешь укусить.

Пух не долго думая, тут же подобрался вплотную к пленнику, и капая слюной ему на грудь с надеждой уставился прямо в глаза.

Но увы. Бандит он и есть бандит. Никакого понимания и сострадания. Отвечал на вопросы просто взахлёб.

И так, что удалось выяснить. Караван к нам шёл просто шикарный, хотя и охранялся хорошо. Аж сотня вооружённых бойцов, не считая прочего персонала.

Во-первых, везли кучу стандартного товара для оплаты руды из песочницы — месячный запас. Во-вторых, продукты и боеприпасы для самой крепости. Ведь бандиты собрались отбивать назад крепость у песочницы.

В общем, очень богатый караван. И это не считая пары разобранных катапульт, которые нам могут пригодиться. Ну мало ли на что? Лично я, стрелять из этого не собираюсь.

А вот с магами облом. Нет их. Тут такая неприятность получилась. С волшебниками сейчас вообще напряг. И дело тут не в том, что заклинания работали при помощи системы. Они может и сейчас будут работать. Тут проблема в мане.

Ведь когда человек попадал на Эдем, ему в стату прописывали ману. И вот когда система накрылась. То… Оперировать этой энергией смогли единицы.

В основном это те, кто достиг высоких уровней и отыгрывал именно мага. С чем это связано пленник не знал. Хотя у меня есть предположение. Скорее всего, они как то изменились. И смогли заиметь свою ману, а не заёмную. Как говорится «прокачались». Но при этом не у всех получилось. Так что сейчас на Эдеме полно бывших чародеев, которые ничего не могут. Абсолютно. Пушечное мясо.

— Это что же получается, взрыв-алхим теперь готовить некому? — делает очень интересное предположение Балагур. — Листик будет недоволен.

— Так его же алхимики готовят? Причём тут маги? — говорит пленник, боящийся лишний раз промолчать, под полным надежды взглядом Пуха.

— Вот ка-а-ак? — тру подбородок. — А в караване есть алхимик?

— Да! А можно его Милейшество и Пушейшество попросить чуть-чуть отодвинуться от моего горла?

— Р-р-р?

— С чего ты решил, что он над тобой издевается? По-моему парень вполне искренен. Ты же искренен? Пух, фу, не пугай так человека, он же сейчас обделается. Отодвинься! А ты мне сейчас расскажешь, кто у вас там алхимик и как его отличить от остальных. Ты же не хочешь расстроить его Пушейшество? Молодец. Говори.

— Так это, не перепутаете. В последнем фургоне едет. Девка, в короткой кожаной юбке и большими дойками. Гнома.

— Гнома? — удивился Лаки.

— С большими дойками? — заинтересовался Балагур.

— Тебе что, своих доек мало? — раздаётся голос за спиной. И после небольшой паузы, с очень нехорошей интонаций, тянет: — Мажо-о-ор, отойдём-ка в сторонку.

— Ой, Локи! Привет! Ты знаешь у нас тут допрос…

— Быстро за мной, — рычит древний бог.

Кажется, сейчас кому-то скажут пару ласковых. И возможно по морде…

Глава двадцать первая — вместо эпилога

— Ты что творишь? — зло шипит Локи, после того как мы скрылись за ближайшими кустами.

— Так бандита допрашиваем? И не волнуйся, мы его не пытали, сам всё рассказал. А ты что, где-то пацифизмом заразился? Так может лекарство какой есть? Мы можем помочь? Лики, я тебя не узнаю, ты же брутальный воин! Ты же сам говорил, что не надо бояться замараться. Я точно помню…

— А ту тихо! — рычит бог и замахивается на меня кулаком.

— Р-р-р!!! — раздаётся из под куста и оттуда вылезает оскалившийся и явно готовый к нападению пёс.

— Эм! — Локи принимается чесать затылок. — Привет, Пух. А чего это ты подслушиваешь? Мажор, прикажи ему уйти.

Сглотнув, мотаю головой:

— Так не уйдёт же. Совсем от рук отбился.

— А ты прикажи! — злобно сверлит меня взглядом.

— Эм… Пух, будь любезен, не мешай нам.

— Р-р-р!!! Рраф!

— Видишь, не хочет.

— Прикажи, а не мямли, будто девка, что в первый раз стесняется.

— А у меня нет секретов от моего малыша. Да? У ти мой хороший, у ти моя лапочка. Фу, прекрати лизаться.

— Вот! Можешь же рявкнуть, когда захочешь! — возмущается бог.

— Да чем тебе Пух не угодил? — чуть повышаю голос.

— Потому что когда я тебе врежу, он на меня кинется. А я его пришибу. А Хель меня потом со свету сживёт. Этой… Кхм… В общем, плевать ей на то, что потом воскрешу. Очень злопамятная девушка…

— Пух, не надо никуда уходить.

— Пусть уйдёт, — настаивает.

— Зачем?

— Морду тебе набью.

— Я похож на идиота? — удивляюсь.

— Да! — остервенело кивает Локи.

— Вообще-то это был риторический вопрос.

— Да мне плевать.

— Да чего ты вообще завелся-то? Подумаешь, пленного допросили.

— Пришибу.

— Р-р-р!

— Так ладно, — прикрыв глаза, Локи делает несколько глубоких вздохов. И принимается бубнить: — Я не хочу прибить этого придурка, я не хочу прибить этого придурка. Нет, не помогает, — со злостью бьёт кулаком в ближайшую лесину. Раздаётся треск, во все стороны летят щепки, но дерево, хоть и покалеченное, остаётся стоять: — О, кажись, полегчало. Можно и поговорить. Ты зачем мне локисс перекрашиваешь, сволочь?!

— Я не виноват, — мотаю башкой.

— А кто тогда? — скрипит зубами.

— Ты.

— Я?

— А кто же ещё! — перестав чесать Пуху пузо, выпрямляюсь.