"Фантастика 2026-97". Компиляция. Книги 1-35 - Ольга Кобзева

- Да уж догадался. Эти пидоры мне каждый день названивают, угрожают. Я в этот клуб ветеранский пришел, будь он неладен, потому, что в моем доме находится, все для меня занятие, чем дома сидеть и в телевизор пялится. А так пригласили из райисполкома, все честь по чести, я и пошел. А потом слышу за спиной шу-шу, шу-шу. В лицо не говорят, глаза отводят, но я понял, что претензии у ребят ко мне есть, во всяком случае, у части из них. Они же типа честные фронтовики, а я НКВДешник. А ничего, что я еще в сорок втором немцев под Сталинградом убивал, а половине этих, с юбилейными медалями в клубе, кроме того, что успели в сорок пятом призваться, и похвастаться то нечем. Детишкам только героические истории рассказывают, из фильмов, подсмотренных. А с этим хмырем, с Воронковым, я из-за чего схлестнулся? Я его голос, когда слышу, мне все время кажется, что он на «западенском» суржике говорит, а я три года на Украине после войны прослужил, и у меня на этот говорок чуйка на всю жизнь осталась. А недавно был случай, перед праздниками майскими, прибежал он в клуб и начал на меня орать, а я ничего не пойму, чего он от меня хочет. Пока я ему не сказал, что еще одно слово матерное из его поганого рта услышу, то он от меня знатного леща отхватит, он не затыкался. Потом оказалось, что кто-то за него праздничный заказ в райисполкоме получил, а у нас с ним фамилии то похожи, и этот чудак на букву «м», почему-то решил, что я два пайка получил. Ну потом разобрались, он вроде извинился, даже несколько раз в домино сыграли. А в последний раз он играл, как му… чудак последний, ну я и не сдержался, вырвалось у меня.

- То есть с заявителем у вас стойкие личные неприязненные отношения?

- Как ты сказал? – дед, про себя, погонял мои слова в уме: - Да, наверное, так и запиши – стойкие неприязненные отношения.

- Он вам просил передать, что если вы ему полтора миллиона заплатите, то он заявление заберет… И не надо на меня так смотреть, я заявителю не друг и не приятель мне до него дела нет. Он попросил, я передал, может быть у вас есть виденье, что вам проще денег ему дать.

- Вот скажи, командир, он что – оху… обалдел? Он откуда такие суммы берет?

- Я не знаю, но меня он уверял, что вы очень богатенький Буратино, имеете машину, дачу, квартиру, а он все это тоже очень хочет.

- Да пусть выкусит. Правильно говоришь, имею и машину, и дачу, только все это в прошлом. До «Мишки-меченного», не спорю, жил хорошо. Пенсия полковника, да плюс доплаты за наградные, позволяла ни в чем себе не отказывать, а теперь все – финиш. Иногда не знаешь, что купить – колбасы двести грамм, себя с женой побаловать или лекарства. Раньше мы детям помогали, а теперь, когда мы обнищали, дети нам даже помочь не могут – оба бюджетники.

- Это дело безусловно ваше, но у нас суды больше нескольких тысяч за клевету не присуждают, моральный ущерб у нас в стране мало котируется. И, если вас наличие записи о судимости в каком-то архиве не пугает…

- А что мне до этого архива? Мне жизни этой на пару раз вздохнуть осталась. Может быть, я даже до конца суда не доживу. Так что передай этому хмырю…

- Но тут, уважаемый Пал Палыч, для вас есть еще одна опасность – ваш оппонент может заключить договор на судебное представительство с дорогой юридической фирмой, и если вы дело проиграете, а судя по всему, вы его проиграете, вас обяжут оплатить Воронкову затраты на юриста, а там очень много можно накрутить. И адвокатам хватит, и Воронкову, и купленным свидетелям.

- А он что, еще и свидетелям денег дал?

- Пока, я думаю, не дал, но пообещал, уверен в этом. Так что идите, хорошенько подумайте, как дальше поступать. Если что-то надумаете – позвоните мне. Только обязательно, сами не в какие авантюры не влезьте.

В это время зазвонил телефон на моем столе.

- Да, Громов.

- Через двадцать минут, Союзпечать. – голос в трубке звучал глухо, обезличено, после этих слов мой собеседник на противоположном конце провода положил трубку.

- Все, Пал Палыч, прочитали, все верно написано? Тогда ставьте вашу подпись и до свидания, и еще раз прошу вас – сами ничего не предпринимайте, позвоните, не сочтите за труд, а я вам, глядишь, что-то посоветую. – я выпроводил озадаченного ветерана из кабинета и начал собираться.

Локация – Город, Спокойный центр

Бросив машину на соседней улице, я, прихватив с собой чехол с удочками, быстро дошел до «замороженной» стройки предприятия Союзпечати, что десять лет уродовала улицу Социалистическую своим пятиэтажным остовом, пролез через прутья ржавых ворот на огороженную территорию и двинулся к лестнице, идущей наверх недостроенного здания.

На втором этаже, на куче кирпичей, накрытых чистой газеткой, сидел Руслан Конев, в серой футболке, обтягивающей литые плечи и «вареных» джинсах, серо-голубого цвета, приживая к животу темный целлофановый пакет.

- Здорово. Что в пакете? – я оптимизмом относительно морального облика бывшего приятеля не страдал, поэтому направил на здоровяка чехол с удочками, положив палец в специальный вырез в брезенте, откуда виднелся спусковой крючок карабина, закреплённого в чехле, среди тонких бамбуковых удилищ.

- Да ничего такого. – Руслан, опасливо глядя на меня, медленно вытянул из пакета ярко-красную ветровку, с американским флагом на спине: - Жарко стало, вот и снял.

Руслан врал, как дышал. Ну сказал бы, что прочитал в учебнике для средней школы милиции, что в использование ярких элементов в облике фигуранта помогает последнему уходить от слежки или вводит в заблуждение очевидцев, но Конев предпочел соврать.

- Прости, братан… - я вскинул чехол с оружием на плечо, впрочем не отводя ни на секунду взгляда от своего визави и не убирая палец со спускового крючка: - Нервы ни к черту, от каждого шороха шарахаюсь. Все-таки, ты с корефанами из «тяжких» душегубы со стажем и с творческим подходом к делу, из каждой подворотни выстрела жду. Ладно, все это лирика. Что у тебя нового?

- Да что нового? Все по-старому – парни бухают. Раньше шлюх заказывали, потом