Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 3 - Антон Кун

выругался про себя Бэр. — Я же его совсем по другому делу вызывал!.. Ладно, спешки пока нет, так что в другой раз… — он отвернулся от окна и улыбаясь подошёл к чайному столику. Налил себе чая, отпил глоток. Потом решительно поставил чашку и достал из шкафа графин. Налил маленькую стопочку, выпил, крякнул. — Пусть у него всё получится, всё же молодец этот Ползунов, хоть и упрямый мерзавец, а молодец!»

Глава 7

Начало апреля 1765 года в Барнауле выдалось на редкость мягким, хоть и прохладным. Сибирская земля, скованная долгой зимой, понемногу оттаивала под ласковыми лучами солнца. В воздухе разливался терпкий запах талой воды и пробуждающейся природы, контрастировавший с привычным для заводских окрестностей густым дымом плавильных печей.

На территории Барнаульского казённого горного завода кипела работа. В самом центре заводской площадки, между рядами старых деревянных бараков, поднимались кирпичные стены нового жилого строения для мастеровых. Кладка шла споро: каменщики, засучив рукава, ловко укладывали кирпич за кирпичом, перекликаясь через стройплощадку.

У свежевыложенного угла здания стоял начальник завода Иван Иванович Ползунов — высокий, сухопарый мужчина лет сорока пяти с проницательным взглядом и аккуратно подстриженной бородой. Его камзол, хоть и из добротного сукна, давно утратил первоначальный лоск от постоянного пребывания на стройке. Рядом, слегка склонив голову в почтительном внимании, находился его помощник — мастеровой Архип.

— Смотри, Архип, — Ползунов провёл ладонью по свежеуложенному кирпичу. — Кладка ровная, раствор держит крепко. Не то что в старых бараках, где щелей было больше, чем самого дерева.

Архип, коренастый мужик с обветренным лицом и сильными руками, привыкшими к тяжёлой работе, кивнул:

— Так ведь и кирпич нынче другой, Иван Иваныч. На новом обжиге — крепкий, ровный. Да вот эта ваша задумка, со шлаковыми кирпичами-то, это ж красота прямо! А мастера стараются — знают, что для себя строят.

Ползунов улыбнулся:

— Вот это главное — для себя. Когда человек понимает, что трудится не для чужого кармана, а для собственного блага, работа спорится. Видишь, как быстро стены поднимаются?

Он обвёл взглядом стройплощадку. Десятка полтора рабочих в холщовых рубахах сновали между штабелями кирпича и раствором, перетаскивали доски, выравнивали ряды кладки. Несмотря на ранний час, все трудились с необычайным воодушевлением — редкий случай на казённом заводе.

— А печи-то, печи наши новые, — не удержался Архип, переводя разговор на другую тему. — Вчера глядел — работают без остановки, тяга ровная. Паровая машина тянет как зверь!

— Да, — оживился Ползунов. — Паровая машина — это будущее. Представь, Архип, одна машина может заменить десяток лошадей, а то и больше. И не устаёт, работает день и ночь.

Он шагнул к свежевыложенной стене, постучал по ней костяшками пальцев:

— И вот это здание — тоже часть будущего. Тёплое, сухое, с нормальными печами. Люди перестанут болеть от сырости, дети будут расти здоровыми. Разве не стоит ради этого трудиться?

Архип молча кивнул, в его глазах читалось полное согласие. Он давно привык доверять суждениям начальника, ведь тот всегда говорил дело, без пустых слов и барской спеси.

— А как с фундаментом, проверил? — вернулся к делу Ползунов. — Чтобы не повело стены через год-другой.

— Всё по вашему чертежу, Иван Иваныч. Два ряда бутового камня, сверху гидроизоляция из бересты да глины. Держать будет крепко, не сомневайтесь.

Ползунов удовлетворённо хмыкнул:

— Хорошо. А теперь давай пройдём к новому цеху. Хочу посмотреть, как работают плавильные печи на полной мощности.

Они направились через заводскую территорию, минуя ряды старых строений. Воздух наполнялся гулом работы: где-то стучали молоты, где-то шипел пар, раздавались отрывистые команды мастеров.

Новый цех, возведённый месяц назад, выделялся среди прочих построек своими размерами и необычной конструкцией. Его стены из шлакоблочного и красного кирпича украшали большие окна, пропускавшие много света, а над крышей возвышалась массивная дымовая труба, из которой валил густой белый дым.

Внутри царила особая атмосфера. Вдоль стен располагались новые плавильные печи, соединённые сложной системой труб и рычагов с паровой машиной. Машина, установленная в отдельной части помещения, ритмично постукивала, приводя в движение механизмы.

— Гляди, — Ползунов указал на одну из печей. — Температура равномернее, расход угля меньше. И главное, что теперь можно регулировать процесс, а не гадать, как в старых печах.

Архип подошёл к печи, поднёс ладонь к металлу кожуха:

— Горячий, но не раскалённый. Значит, тепло держит как надо. А сколько руды за смену теперь выплавляем!

— Да руды теперь в полтора раза больше, чем прежде. И качество лучше — меньше шлака, чище металл.

Они оба посмотрели на равномерно двигающиеся поршневые механизмы. Ползунов внимательно рассматривал работу механизмов, делая в уме пометки о том, что ещё здесь можно улучшить.

— Это только начало, Архип. Представь, что будет, когда мы построим ещё несколько таких цехов. Завод сможет производить в разы больше металла, а люди будут работать в нормальных условиях.

— Да уж, — протянул Архип, оглядывая цех. — Не думал, что такое возможно. А ведь ещё в прошлом году всё по-старому было.

— Потому что прежде думали только о прибыли, а не о людях, — с горечью произнёс Ползунов. — А я убеждён: когда рабочий видит, что его труд ценится, что он получает достойную оплату и нормальные условия — он работает лучше, производительнее. Это и есть правильный путь.

Он помолчал, затем добавил:

— Это ведь не пустые слова, Архип. Это когда каждый получает по труду, когда общее благо важнее личной наживы. Вот к чему мы должны стремиться.

Архип не стал спорить — он давно привык к необычным речам начальника. Да и видел: слова Ползунова не расходятся с делами. Новый барак, новые печи, улучшение условий труда — всё это было не на словах, а на деле.

— А что с кирпичом для следующего цеха? — спросил Ползунов, меняя тему.

— Закончили вчера. Две тысячи штук, как заказывали. Завтра начнём готовить площадку под фундамент. Нужно успеть до дождей — знаете же, какие у нас в мае ливни бывают.

Они вышли из цеха на свежий воздух. Солнце поднялось выше, согревая землю своими лучами. Где-то вдали слышался смех рабочих — редкий звук на заводском дворе.

— Слышишь? — улыбнулся Ползунов, — Люди радуются. Потому что видят, что их труд не напрасен. Это и есть главное.

Архип кивнул, глядя на поднимающиеся стены нового барака. В его простой крестьянской душе крепла уверенность,