Жажда бессмертия. Том 3 - Морфиус

не заметил, смотря на портал через линзы коршунов. Либо маткой управлял встроенный искин. Что тоже странно, учитывая, как им становится плохо от повышенного фона. Но сейчас главной целью было разработать тактику атаки, позволяющую победить превосходящие силы противника.

Четвертый удар сердца. Машинально отметил я, сколько прошло времени с начала моей атаки. А пауки, все кроме тех, что я оставил рядом с собой, на всякий случай, вырвались вперед, прикрывая собой монолиты и коршунов. Предстоящий бой будет не превосходством силы. Предстоящий бой — это шахматная партия. Где я король, а птички — мои верные фигуры, которыми необходимо жертвовать.

Шестой удар. Монолиты набирают высоту и расходятся веером, чтобы иметь возможность спикировать на матку. А коршуны плетутся следом, чтобы их не уничтожили в первую очередь. Но и мои действия не остаются для циклона незамеченными. И махина о восьми крылах, за что некоторые называли ее архангелом, хоть и редко, начала резко набирать высоту. А снизу, с ложных крыльев, вниз посыпалось множество точек пауков, тут же расходящихся широким веером.

Восьмой удар сердца. Сознание плавится, но тут мне становится чуточку легче. Ведь один из пауков выходит из строя, в последний свой миг существования показывая яркую вспышку. Свет в конце туннеля… Именно так выглядит смерть птичек от лазеров. Тут же я заставляю всю армаду дернуться в стороны, начав петлять и изменять свой курс хаотически. Это хоть немного, но помогало против средств ПВО.

Девятый удар. И еще два паука гаснут, а матка, источающая едва заметную ниточку лазера, окончательно разворачивается вверх, вертикально, врубая основные турбины и стараясь набрать высоту. Именно в таком положении она и напоминала странную фигуру, раскинувшую вокруг крылья — архангела. И я вывожу все дроны на максимум скорости. В первую очередь пауков, что имели куда как больший разгон по сравнению с тяжелыми монолитами.

Десятый удар сердца. И тут мне становится по-настоящему хреново. Ведь приходится включаться в коршунов, заставляя их атаковать несущийся в мою сторону рой мелких паучков. Хотя мелкими они казались только на фоне Матки и на расстоянии. В реальности же каждый из них был размером скорее с монолит, и нес на себе сразу обойму с несколькими зарядами.

Одиннадцатый удар! Мое внимание прикипает к первой едва уловимой точке, а далее автоматика коршуна, работающая на классическом железе, то есть без квантовой матрицы, захватывает цель в автоматическом режиме. Выстрел. Я не вижу снаряда. Но знаю, что сейчас в воздухе развернулась тончайшая сеть, запутывающая вражеского дрона. И мой коршун, даже не дожидаясь того, чтобы увидеть падающую точку, несется в сторону, захватывая следующую цель.

Пятнадцатый удар сердца. Я лишился еще двух пауков, и теперь моя уверенность в том, что я способен завалить матку мясом, сильно пошатнулась. Ведь такими темпами, она перестреляет всех птичек до того, как какой-нибудь из паучков сможет протаранить ее.

В то же время коршуны уже сбили, примерно, десяток пауков, израсходовав на это все свои патроны с сетями. И далее оставался лишь способ прямого уничтожения. Лезвия закружились, создавая на изображении едва уловимое марево. И коршуны продолжили свою работу. Через секунду первый из них догнал еще одну цель, сбив ее и тут же уйдя в сторону, чтобы не получить от взрыва, если механизм детонации все еще был активен. Однако я понимал. Уничтожить всех атакующих дронов у меня не выйдет. Тупо не хватит времени. Ведь большую часть пути до меня самого они уже преодолели. А значит. Придется принимать атаку на себя лично.

Девятнадцатый удар сердца. Еще минус дрон, уничтоженный лазером. А матка, хоть и стала менее активно использовать лазер, но лишь потому, что и сама отступала, поднимаясь уже куда-то под самый туман.

А вот ее паучки, чьи потери составляли уже под два десятка особей, почти что достигли своей цели. И через объективы коршунов я отчетливо видел в мелькающей кутерьме картинок себя самого. Едва различимую фигуру в тепловом спектре. Наверное, открой я глаза, мог бы увидеть завораживающую картину боя в небе, но на это у меня просто не было ресурсов мозга.

И в этот миг воздух вдруг расцвел тремя огненными шарами, в один из которых чуть не угодил мой коршун. Лишь в последний миг, действуя на невероятной скорости для человека, я увел птичку в сторону. Но это означало конец охоты. Видимо, матка решила, что лучше пожертвовать самой тройкой юнитов, чем позволить коршунам и далее уничтожать пауков. А до их столкновения со мной оставались считаные мгновения.

Рывок! Ноги кинули меня вверх и вперед. Но вопреки опасениям, никакой боли или рвущихся связок я не ощутил. Видимо, надо ввести коррективы и стать более смелым во время просветления. Раз тело стало таким крепким.

Рывок! И нога погружается в болотную тину по колено, но тут же выходит, заставляя тело продолжить полет. И хотя я оттолкнулся все же от густой массы из смеси мхов, корней и чего-то еще. Но это уже можно было считать чем-то похожим на хождение по воде.

Мазнув взглядом по небосводу, я, кажется, смог увидеть, как первый паучок отцепляет от себя едва видимую точку, что на скорости куда как выше свободного падения, за счет набранной самим дроном скорости, падает вниз.

Но в этот момент я ухожу под воду, ныряя рыбкой в какой-то прудик, весьма глубокий на вид. Глаза при этом остаются открытыми. И перевернувшись лицом кверху, я делаю резкий гребок руками и ногами, уходя на глубину и в последний миг открывая рот, позволяя затхлой воде наполнить горло. Ведь хоть я и стал невероятно крепким, но получить оглушение от массовой детонации мне как-то не хочется.

Бам! — Руки уже совершали второй гребок, когда по телу прошлось ударной волной, упершейся в покров. А сверху, то, что ранее казалось темной пеленой, едва пропускающей свет через толщу водорослей, вдруг расцвело новым солнцем, обрушивая огненный армагеддон на мою голову.

Серьезно? Они что, заправили дронов исключительно фениксами, желая сжечь тут все к чертям? — Как обычно и бывает при просветлении, на фоне неслись множество мыслей, при том, что само ядро моего сознания оставалось кристально чистым, сосредотачиваясь только на самых важных моментах. Новый гребок вниз, и я ударяюсь головой в какую-то склизкую корягу, за которую и цепляюсь рукой, чтобы не всплыть выше. По руке что-то скользит, явно живое и мерзкое. Но слишком маленькое, чтобы быть опасным. А я вновь сосредотачиваюсь на дронах.

Коршуны, до этого сбросившие скорость, чтобы не влететь в огненные облака,