Лазурит - Владимир Прягин

Я рассказал ей.

Выслушав, она долго молчала, затем спросила:

— Но почему миры вообще разветвились? Почему от твоего мира отпочковался альтернативный?

— Без понятия. Может, это естественный процесс. Ну, знаешь, как дерево растёт из земли. Сначала прямой росток, потом накопились всякие вещества питательные — и хоп, появилась веточка… А у нас накопилась исследовательская активность, вот и…

— Допустим, — сказала Нэсса. — Но почему теперь серебрянка оседает в ответвившемся мире, а не в твоём?

— Ну, ствол растёт под одним углом, а ветка — под другим. Может, этот «веточный» угол больше подходит, чтобы вылавливать серебрянку из ноосферы… И, кстати, это объяснило бы, почему миры-ветки интересуют Вирчедвика…

Мы снова помолчали.

— То есть, — сказала Нэсса, — мы возвращаемся к вопросу о том, как нам может практически пригодиться твоё открытие.

— Как раз думаю над этим. Но главное — вряд ли «ветки» пригодятся Вирчедвику. Серебрянку там не добыть без продвинутых технологий.

— Да, это важно, — согласилась она. — Больше не собираешься туда?

— Вообще-то хотелось бы, там можно узнать ещё что-нибудь полезное. Ну, и просто из интереса. Сама же понимаешь — другая версия мира, где я родился. Но, к сожалению, лучше с этим завязывать.

— Почему?

— Сегодня, когда я уходил из Москвы, у меня было ощущение, что за мной следят. Не напрямую смотрят из-за кустов, а как бы сказать… Короче, как будто меня пытались запеленговать. Ну, или не столько меня, сколько серебрянку у меня в пузырьке. И если я заявлюсь туда ещё раз, то могут засечь уже с достаточной точностью, взять за шкирку, а у меня ведь нет документов. Примут за шпиона, скорей всего… Нет, три раза подряд идти в один и тот же мир — как-то опасаюсь, честно говоря. Вот если куда-нибудь на другую ветку…

Нэсса тихонько хмыкнула:

— Твоя предприимчивость заразительна. У тебя уже есть конкретная идея?

— Вообще-то есть, но надо обдумать. Картину сделаешь?

— Да, — сказала она. — По-моему, было бы странно, если бы я вдруг отказалась.

— Тогда давай завтра встретимся ближе к вечеру, расскажу подробности.

Так и договорились.

Утром в понедельник, когда я пришёл на лекции, меня захлестнуло ощущение ирреальности. Вот вроде только что бродил по Москве, вникал в альтернативную историю, а теперь сижу, как дурак, за партой…

Впрочем, лекционная монотонность была удобна в том смысле, что позволяла снова обдумать мои московские наблюдения.

Итак, на улицах ко мне подползали серебристые блики. Но реагировали они, вероятно, не на меня, а на серебрянку в моём кармане. К тому же, судя по моим ощущениям, они неприменимы практически — это не магическое сырьё, а лишь его случайные отблески. Ну, или индикаторы, видимые усиленным зрением.

Блики я выношу за скобки.

Меня интересует именно серебрянка как таковая. А она в мирах-ветках притягивается к транспортным узлам, имеющим историческое значение.

На отдельно взятых людей она просто не среагирует, как подсказывает мне логика. Магнит для неё — процессы на социальном уровне. В альтернативном Союзе, по крайней мере, это выглядит так.

И тут появляется один важный нюанс.

Да, специально притянуть серебрянку я не могу — но если уж она мне досталась по стечению обстоятельств, то работать с ней мне удобнее, чем кому-то ещё. Потому что я, во-первых, путешественник-дальнобойщик, а во-вторых, историк по образованию. У меня даже есть диплом, если что…

И это даёт подсказку, как мне действовать дальше.

Выводами я поделился вечером с Нэссой.

— Нужны дальние прыжки с исторической подоплёкой, — заявил я. — Чем чаще и экзотичнее, тем лучше я буду чувствовать серебрянку. Оптимальный вариант — исторические развилки в моём собственном мире. Ну, в смысле, миры-ответвления. Там я быстрее пойму контекст. А значит, и навыки быстрее улучшатся.

— Идея понятна, — сказала Нэсса, — но не рекомендую слишком частить, чтобы не было перегрузки. Тем более что я физически не могу выдавать тебе ежедневно новую дверь-картину.

— Это само собой. Я, собственно, тоже не могу каждый день выдумывать сюжет для пейзажа с правильным набором деталей. Если раз в неделю сумеем — уже неплохо. Но к следующим выходным заказ у меня найдётся.

Я дал ей московский путеводитель и объяснил, какую фотографию можно взять за основу и как её изменить. Нэсса подтвердила — задача реалистична, попробуем.

Потянулись будни.

В ожидании новой вылазки я, впрочем, не сидел сложа руки. После занятий я ежедневно делал двойной прыжок — в обычный транзитный мир, а оттуда на Вересковую Гряду. Отдыхал с полчаса у Финиана и возвращался в столицу.

Прыжки эти давались мне уже без труда. Я исходил из того, что навык может мне пригодиться в случае форс-мажора. К тому же я становился более продвинутым путешественником, а это, как я теперь убедился, могло быть важно в опытах с серебрянкой.

Да и вообще, приятно было хоть ненадолго смыться из промозглой столичной осени на курортный юг, где по-прежнему держалось тепло. И вереск ещё не совсем отцвёл, лиловые пятна просматривались на склоне. Туристический сезон продолжался, хотя приезжих из города стало меньше.

В один из своих визитов я спросил Финиана:

— А всё-таки почему, подыскивая наследника, вы прыгнули не куда-нибудь, а в мой мир? Почему у вас получилась именно такая картина-дверь? Чистая случайность?

— Элемент случайности, конечно, присутствовал, и очень значительный, — кивнул он. — Но некоторые ориентиры я себе наметил заранее. Искал реальность, которая в социальном смысле была бы отдалена от нашей.

— Да уж, — сказал я. — У вас тут — лорды, а там у нас социализм закончился только-только, за год до нашего знакомства.

— Этих подробностей, — сказал Финиан, — я не знал наперёд, как вы понимаете. Действовал наугад, готовил и браковал наброски пейзажа. Возился несколько месяцев — я ведь не художник с узконаправленным даром. А когда наконец нащупал подходящую дверь, провёл в вашем мире около двух недель. Искал кандидатов, изучал обстановку. Мир показался мне чрезвычайно странным, я жадно читал газеты, смотрел по вечерам телевизор. Пытался понять исторические закономерности.

— Амбициозно, — хмыкнул я. — У нас там на каждый исторический факт — пять мнений, а то и десять. Иногда, бывало, вчитаюсь в какую-нибудь полемику — и сижу потом с выпученными глазами. А я ведь в эти вопросы пытался вникнуть по специальности. Видел не только материалы в публичном доступе, но и архивные документы — и чем больше читал, тем больше офигевал, извините за выражение. Вот даже любопытно — а вы что думаете про распад Союза? К каким выводам вы пришли, осмотревшись там?

— Вряд ли моё мнение релевантно. Я не профессионал-историк, а мои впечатления были слишком поверхностны.

— Профессионалов-то я