Фантастика 2026-97 - Ольга Кобзева

- Сам-то ты где обитаешь, Паша?

- Я, Софья Игоревна, в Дорожном РОВД обитаю, там по коридору до конца, спускаетесь в подвал и возле, извините, уборной, самый маленький кабинет. Так он мой.

- И почему самый маленький?

- А у меня это… - я задумался: - В общем, забыл название, боязнь больших помещений. Поэтому начальство пошло мне навстречу, выделило помещение, как раз, под мои запросы…

- Слушай, у ваз же в Дорожном РОВД какой-то скандал недавно был…

- Не знаю, Софья, я в отпуске почти полтора месяца был, поэтому, наверное, все самое интересное пропустил. Слушай, дай мне несколько визиток своих, если что, клиентов тебе денежных «подгоню».

Раскланялись мы с адвокатом на стоянке перед тюрьмой. Она гордо прошла в сторону юркой «Хонды-Цивик», после чего, лихо вырулила на дорогу, но я «сделал» ее на первом же светофоре, после чего, сразу вышел из соревнования, свернув на узкий, внутриквартальный проезд, оставив первое место в мини –гонке за собой.

Глава 14

Глава четырнадцатая.

Сентябрь 1993 года.

Золотая осень.

Локация – Дорожный РОВД.

- Громов, ты где вчера был целый день? – голос, раздавшийся за спиной, по всем признакам можно было классифицировать, как женский, но однозначно утверждать это мешал явственно слышимый в нем лязг металла.

Пацаны, с которыми я трепался «ни о чем» у крыльца РОВД, деликатно отвернулись, а я медленно и осторожно начал оборачиваться.

- И вам доброго утречка, Ольга Борисовна.

Я снял с головы фуражку с красным околышем и, прижав ее к груди, поклонился.

- Ты мне зубы не заговаривай… тьфу, не паясничай. – прекрасные глаза моей начальницы метали молнии: - Где вчера был?

- Так в СИЗО, я же вас предупреждал об этом.

- Что, целый день в СИЗО проторчал? Уверена, с тамошними операми водку пил…

- Нет, вчера не получилось, у них карантин и уставной порядок, по крайней мере, на месяц. Так что я, честно, с обеда одни только явки принимал.

- А до обеда где был?

- В Заречном РОВД разрешение на работу с жуликом выпрашивал, у майора Куделкиной…

- И что, эта сука тебе разрешение дала?

- Сначала не давала, но я сказал, что я под вами хожу, и она сразу все подписала…

- Врешь ты все, Громов…- уже спокойно, констатировала капитан Супрунец: - Сколько там явок получилось? Сколько погребов он на себя взял?

- Да кто их считал? Таких как, «пришел к психиатрическому диспансеру на улице Первой Революции, и, между двумя старыми домами вскрыл семь или восемь погребов», таких двенадцать по двум районам, если место далеко от нашей территории получается, то я такие не оформлял, итак работал до упора, уже выгнали меня из СИЗО под конец, типа, они до шести работают.

- Ну тогда молодец, конечно. А только что ты с этими явками делать будешь? Тебе жулика, на одних только явках из СИЗО, для проверки показаний на месте, не выдадут, сам знаешь, сколько таких явок из тюрьмы и зон каждый месяц приходит. Зека покататься хотят, обстановку сменить, вот и пишут всякую ерунду.

- Вы, Ольга Борисовна, не волнуйтесь, у меня все продумано. Во-первых, я вчера вечером заехал к госпоже Поповой, маме жулика и изъял у нее все эти банки при понятых…

- Да? Молодец. Пошли, покажешь…

- Э… Я, Ольга Борисовна, эти банки у гражданки Поповой оставил.

- Паша, ты дурак? Она же их…

- Да ничего она с ними не сделает. Я как изъял соленья, так, при этих же понятых, гражданке Поповой под ответственное хранение соленья и выдал, под роспись. У нее, все-таки, условия, а мне и хранить их негде. Да и вообще, я, в конце концов, офицер милиции, а не грузчик, и машина у меня не для перевозки ржавых банок предназначена.

Видя, что начальница недоверчиво хмурит тонкие, щипанные бровки, я сказал ей «Щас!» и пошел к припаркованной у тротуара машине.

Полюбовавшись через видоискатель камеры, как пожилая женщина, снимаемая на фоне подвальной кладовки с старыми дощатыми стенками, заставленной банками с домашней консервацией, прижав к груди акт передачи на ответственное хранение материальных ценностей и раскрытый паспорт, выкатив, прямо в объектив камеры, испуганные глаза, громко повторяет за мной, что она, такая-то, имя рек, принимает на ответственное хранение сто двадцать шесть банок домашней консервации, ранее добровольно выданные ей органу дознания в моем лице, и о том, что она ознакомлена о уголовной, материальной, административной и дисциплинарной ответственности за утерю или порчу вверенных ей материальных ценностей, Ольга Борисовна ничего не сказала, только пожевала ярко-красными губами, как будто не нашла подходящих слов.

- И это еще не все…- я ухватил за поясок плаща, собиравшуюся уйти, начальника отдела дознания: - Я еще, с утра, парня притащил, он с жуликом эти погреба вскрывал. Я его сейчас быстренько «поколю» т он у меня свидетелем по делу пойдет. Попов уже в явках написал, что он гражданина Славенюка Петра Федоровича силой заставлял ему помогать, но тот ни денег, ни солений от жулика не получал. То есть у нас есть банки, во всяком случае, часть их и свидетель. Как думаете, этого хватит, чтобы Попова на проводки из СИЗО забрать?

- Работай, если все в срок сделаешь, премию получишь. – Ольга Борисовна взглянула на часы, ойкнула и бросилась к входной двери в РОВД: - Пошли быстрее, сейчас селектор начнется.

Как говорится в известной поговорке – хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Вроде бы Богу я ничего не рассказывал, но план работы на день сразу полетел в тартарары. Сразу после развода, на выходе из Ленинской комнаты меня перехватил исполняющий обязанности старшего группы по «тяжким» Клименко Алексей.

- Здорова! – коллега от души хлопнул меня по плечу: - Ну, чё-как? Из СИЗО что-то путное привез?

- Извини, брат, но пока голяк… - я сокрушенно пожал плечами: - Но я продолжаю работу, если что прояснится, я сразу к тебе.

- Ладно, не забудь. – Алексей подхватил меня за руку и потащил в сторону моего кабинета: - Пошли, вместе посмотрим…

- Что посмотрим? об– не понял я, но пошел вслед за Клименко.

- Да вот, смотри…- Алексей развязал целлофановый пакет, отчего по кабинету поплыл тошнотворный аромат, достал из него потертую дамскую