Фантастика 2026-111 - Сергей Витальевич Карелин

Голова работала. Комендантский час — после одиннадцати. Формально, по крайней мере. Пока я всё равно не представлял, как полиция сможет за ним на самом деле следить.

Пора самому решать, кто сдохнет следующим.

Мысль о том, что единственный способ сопротивления — лить кровь, крутилась в голове постоянно. Раз за разом. Не эмоция. Скорее решение. Которое одобряли все части моего разума.

И может, поэтому я его учуял.

Нос работал на автомате. Фильтровал запахи прохожих — пот, табак, жареное, гниль, отбрасывая привычные. Фон. Рутина. Я даже не думал об этом.

А потом один запах остался. Не был безжалостно выкинут при сортировке. Наоборот — остро хлестнул по разуму.

Пот — жирный, с кислинкой. Дешёвый табак. Жареная лапша, въевшаяся в одежду. И под всем этим — нотка, которую я запомнил. Тот самый ублюдок. Лестница в лапшевне. Четыреста рублей за мёртвого Чжана. Ржавый мопед с вмятиной.

Пузатый китаец. «Дракон». Запах свежий. Это не старый след. Живой, тёплый. Совсем рядом. И пока ещё живой.

Глава XIII

Запах привёл к двухэтажному дому с закрытыми ставнями. Внутри играла музыка. Слышался женский смех. Звон стекла. И под всем этим — жареное масло, дешёвые духи, пот, алкоголь и то, что ни с чем не спутаешь. Аромат секса. Воздух был буквально пропитан запахом выделений обоих полов.

Ресторан, совмещённый с борделем. Или бордель, совмещённый с рестораном — в подобных заведениях сложно сказать, какая часть превалирует. В Дальнем подобных хватает. Владеют обычно азиаты — китайцы или японцы. Аккуратно платя дань своим покровителям.

Обошёл здание по кругу. Оставаясь в тени, всматриваясь и слушая. Небольшое — два этажа, внутренний дворик, стена по плечо человеку. Мне — сильно выше макушки. Задняя дверь заперта. Сразу восемь окон первого этажа выходят во двор — одно приоткрыто. Квадратное и узкое. Для человека — никак. Для гоблина — впритык, но влезу.

Нос работает. Разделяю запахи, считаю.

Внутри — немало народу. Восемь женщин на первом этаже. Молодые, у каждой свой оттенок, но база одна — пот, косметика и запахи секса. Ещё одна — постарше, с другими запахами. Табак, плюс что-то травяное. Сквозняк слишком слаб, чтобы я точно определил. Хозяйка или мамка. На кухне двое — масло, чеснок, рыба, чад. Повара.

И конечно компания. В зале первого этажа.

Прислушался. Окна тонкие, а музыка громкая, но звериный слух всё равно выдёргивает фразы.

Охранник во дворе — переминается у задней двери. Бормочет в рацию по-китайски. Второй — где-то внутри, на первом этаже. Тоже китайский — короткие фразы, доклад. Или просто переговариваются. Что даже более вероятно.

А вот из зала — русская речь.

— … да не, я тебе говорю, он с Набережной. Точно с Набережной…

Без акцента. Чисто. Двое как минимум — славяне. Ещё трое говорят, щедро мешая русский с китайским. Среди них — тот самый запах. Кислый пот. Дешёвый табак. Жареная лапша. Пузатый. Эта тварь здесь.

Челюсти сводит. Пальцы сжимаются и дрожат. Зверь внутри не рычит — бьётся в судороге от нетерпения. Хочет убивать. Сейчас. Немедленно. Отомстить за ту сцену на лестнице.

Но сейчас нельзя. Не сразу. Сначала — разведка.

Второй этаж почти пустой — слышу только скрип половиц и одинокое дыхание. Кто-то спит. Или ждёт клиента. Кухня — задняя часть первого этажа, отделена от зала. Зал в самом центре. Коридор ведёт от входа к залу, мимо лестницы на второй этаж и пары дверей. Туалет. Комнаты для гостей. Задний выход — через двор. Запросто могу ошибаться, но звуки и запахи формируют именно такую картину.

Назначение двух третей комнат первого этажа остаётся непонятным. То ли другие залы, то ли места для утех гостей. Непонятно.

Пятеро в компании. Трое китайцев, двое славян. Плюс девушки рядом — деланный смех, комплименты от них гостям, громкие фразы. Из одной задней комнаты — стоны. Уже перешли к основному.

Я не спешу. Сдерживаю внутреннего зверя. Жду.

Устраиваюсь на корточках за стеной двора. Темно. Моё время. Глаза различают каждую трещину в штукатурке. А прохожие проходят в нескольких метрах, не обращая никакого внимания.

Компания пила. Много и с наслаждением. Голоса становились громче, развязнее. Хвастовство, пьяный трёп, ржание. Ничего полезного — бытовуха, бабы, деньги. Кто кому должен. Кто кого подставил. Мусор.

Пузатый хохочет не реже остальных. Голос сытый, пьяный, довольный. Жрёт, пьёт, лапает девок и не допускает, что где-то рядом сидит тот, кого он счёл удачной мишенью.

Четыреста рублей. Ублюдок.

Какое-то время размышляю об охранниках заведения. Но быстро определяюсь. Те, кто работает на подобных ублюдков или с ним, не заслуживают жалости. Они сами выбрали свой путь. Со всеми сопутствующими рисками.

Всё. Пора. Перемахиваю через стену. Бесшумно — подушечки ступней, потом ладони, перекат. Обувь снята и оставлена. Приземляюсь во дворе. Замираю. Жду охранника, который сейчас обходит здание.

Вот и он. Проходит мимо. Рация на поясе тихо шипит. Он не реагирует.

Три шага. Левая рука — на рот. Зажать. Не дать крикнуть. Правая — нож. Складной, короткий и самый лучший.

Вгоняю лезвие под ухо. Веду поперёк горла. Льётся горячая кровь. Тело дёргается, но я вцепился и держу. Используя зверя, чтобы помочь. Прижимая охранника к себе. Фиксирую. Хрип. Бульканье. Ноги подгибаются. Опускаю на землю.

Готов. Минус.

Вытираю лезвие о его куртку. Нож обратно в карман.

Окно. То самое, узкое, во двор. Подтягиваюсь на руках, протискиваюсь. Плечо скребёт по раме — но проходит. Внутри — тёмный коридор. Пахнет деревом и пылью, из зала — волна алкоголя и духов. Музыка громче. Басы бьют в пол.

Коридор тянется к залу. Справа и слева двери. Совсем рядом туалет.

Шаг. Ещё один. Половица скрипит — замираю. Не расслышали. Рядом с ними грохает музыка — почти ничего не слышно.

Дверь туалета открывается.

Реагирую раньше, чем думаю. Шаг вперёд. Когти левой руки — в горло. Вдавливаю обратно, в туалет, прижимаю к стене. Китаец. Невысокий, худой, глаза мутные от выпитого. Рот открыт в попытке крика. Пахнет пивом и чесноком.

Нож. Точно в висок. Глаза расширяются. Дёргается. Затихает.

Придерживаю. Опускаю на пол. Закрываю дверь. Минус.

Руки в крови. Вытираю об его рубашку. Дышу.

Подбираюсь к выходу в зал. Прижимаюсь к стене и выглядываю.

Пузатый — на диванчике у стены. Две девушки по бокам, руки на их плечах. Перед ним — стол, заваленный бутылками, тарелками, пепельницей. Рядом — один из русских, крупный, бритый, откинулся на спинку кресла. Второй