Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

на него, затем помог Веронике тоже сесть сверху. Не на меня, а на ствол. Река была спокойная, но быстрая. В чистой воде плескалась мелкая рыба. Когда начались пороги, я решил, что дальше лучше пешком. Дерево — не самое лучшее плавсредство. Затем набрели на одну из троп, убегавшую в скалы и почти заросшую. Проверил по карте — мы на верном пути.

Вероника всю дорогу молчала. А я глазел по сторонам. Наслаждался прекрасными видами Кавказских гор и высматривал опасность. Солнце клонилось к закату.

— Ты какая-то тихая, — сказал я.

— Вы сказали идти молча, господин, — обиженно буркнула она.

— Тьфу ты! Можно уже говорить.

Она угукнула. А потом не затыкалась следующие полчаса. Впрочем, хоть какое-то развлечение. Правда, говорила она в основном о еде. Отчего у меня постоянно урчал живот, уж больно Вероника красочно описывала блюда, которые бы хотела сейчас съесть. Я тоже, дорогая моя, я тоже! Ничего, вот сделаем привал…

К ночи обосновались под небольшим уступом. В темноте идти стало слишком опасно. Можно не заметить какой-нибудь маленький булыжник, споткнуться об него и рухнуть в стометровую пропасть.

С трёх сторон от ветра нас закрыли скалы, а с четвёртой разожгли костёр. Я освежевал тушки ледороек, что притащил с собой, и поколдовал над ними с помощью специй, которые удалось отыскать после падения в ледник.

Пришлось использовать целый пакетик сумаха, вымочил красноватый пряный порошок в воде, а затем сунул туда очищенные тушки ледороек. Это не всем известная уловка из кавказской кухни. Правда, используется обычно для шашлыка… Ну, они в своём роде сейчас тоже для нас шашлык.

Выждал час, маясь от голода. Особенно тяжко приходилось из-за запаха. Аппетит нагуляли такой, что живот урчал, не переставая. Ника и вовсе клевала носом. Я постелил шкуру на голую землю и положил девушку на неё, а сверху накрыл жилеткой. Она тихонько посапывала во сне.

Я насадил тушки животных на палку и повесил над костром, периодически их переворачивая. И в самом деле почти шашлык! Правда, азиатский какой-то. Скотины у них там мало, из-за постоянных междоусобиц некому заниматься разведением животных, так что жарят на тонких палочках всё, что смогут поймать: голубей, лягушек и даже сколопендр. Несчастные люди.

Снял мясо с вертела и поднёс к носу Ники. Она потянулась вслед за запахом, открыла рот:

— Ам! Ой! Горячее! — она прижала ладонь к обожжённым губам.

— Конечно, горячее, только с огня.

— Но вкусное…

Я усмехнулся. А кто готовил? То-то же.

Мясо вышло вполне сносным, хорошо прожарилось и при этом осталось мягким. По вкусу напоминало говядину, но стейк бы из него я есть не стал. Да и немного его было на тощих ледоройках. Большую часть отдал Веронике, чтобы завтра она могла идти и не спать при этом.

Удивительная девушка. На первый взгляд, даже показалась наивной дурочкой, но… Нет, может, она всё-таки именно такая и есть, я пока не знаю, однако я её недооценил. Думал, что проблем от неё будет больше, чем пользы. А теперь так не считаю. Пусть слегка пухлая, но в нужных местах, выносливая и терпеливая.

Наверно, сказывалось, что она простолюдинка. Родители расстались с последними грошами, чтобы отправить её в академию… Какой-нибудь аристократ уже бы весь изнылся, что туалетной бумаги нет и слуг с опахалами. А она даже не пикнула ни разу. Зато ела так, что аж за ушами трещало. Мне было приятно на это смотреть.

После ужина легли спать. Вероника отрубилась сразу.

— Молодец, — сказал я спящей девушке. Не знаю, слышали ли она меня.

Лёг рядом и попытался заснуть. Но на полупустой желудок сон не то, что не шёл, а бежал от меня куда подальше. Организм продолжал требовать немедленно выйти на охоту и добыть дичь покрупнее, но я опасался оставлять девушку одну. Поэтому просто закрыл глаза и слушал ночные шорохи.

Вдруг на мою грудь легла девичья рука.

— Господин, вы спите? — надо мной поднялось лицо Вероники.

— Уже нет.

— Простите…

— Шучу, — вздохнул. — Я и не спал. А ты спи, продолжим путь, как только рассветет. И прекрати звать меня господином. Ты же не моя служанка.

— Просто, вы барон, а я… Вы дважды спасли мне жизнь, господин. Ещё и накормили. Барон н-накормил п-простолюдинку. Я даже произношу это с трудом, настолько не верится в реальность всего этого. Позвольте мне называть вас господином, пожалуйста.

— Ладно, — махнул рукой. — Спи только.

— Не могу заснуть, когда вы так маетесь, — пальчиком она играла с густыми волосами на моей груди. — Позвольте помочь вам?

— Это от голода. Засну, просто чуть позже.

— Ну, — Вероника вдруг приподнялась и села на меня сверху, выбравшись из-под жилетки. Стянула рваную кофту через голову. Две прекрасные дыньки вырвались на свободу.

Боже, чистая красота!

— Есть и другие способы успокоить мужчину, — шепнула Вероника и залепила мои губы поцелуем.

Глава 15

Горная дорога

20 км от Гилленмора

Некоторое время назад

— Что значит «Дубов и Молчанова пропали»? — бесновался Сергей Михайлович, когда его догнал один из студентов его факультета. — Тут же всего одна дорога, куда тут можно пропасть?

— Вы не поняли, господин учитель, — мялся рыжий веснушчатый паренёк, обладавший хорошим огненным Инсектом. — Дубов схватил девушку и прыгнул в пропасть.

— Дубов сделал что⁈

От его крика вздрогнули все ученики, столпившиеся вокруг преподавателя. Они остановились на небольшой привал сразу, как кончилась дорога по обрыву. Слуги аристократов и сотрудники академии доставали бутерброды, консервы и вяленое мясо для перекуса. Кто-то варил на газовой горелке кофе.

Паренёк вжал голову в плечи.

— Он говорит правду, — подошла Лакросса Морок. — Я тоже там была. На них напал Плотоядный козёл, очень сильная и опасная тварь. У них не было другого выхода…

— Боже… — простонал Сергей Михайлович, закрыв глаза ладонью. — Ясно. Покажите мне, где это произошло.

К счастью, отряд, если так можно назвать сброд из студентов всех мастей и рас, ушёл недалеко. За полчаса они вчетвером с рыжим парнем, оркессой и одним из подчинённых — чернобровым и неразговорчивым мужиком Георгием, — вернулись к тому месту. Сергей подошёл к краю пропасти и взглянул вниз. Отвесная скала через сотню метров сменялась крутым склоном, который тянулся вдаль, насколько хватало глаз. Через дюжину километров начиналась ледяная пустошь.

— Чёрт, —