Ухорез 1-5 - Василий Горъ

Следующие два часа проторчал в кабинете — общался то с Голицыным, то с Ремезовым, то с Анциферовым, отвечал на вопросы первого, вникал в инструкции второго и подписывал документы, присылаемые третьим. Кроме того, периодически выяснял у дежурных дроноводов, не пропал ли зеленый портал, обнаруженный на северо-западной границе моих земель, и не вышла ли из него какая-нибудь тварь, монтировал нарезку с наших микрокамер и так далее. В результате прилично задолбался. Само собой, морально. Поэтому не сразу среагировал на приход матушки. А она, постояв на пороге и убедившись в том, что я не занят «ничем особо серьезным», негромко рыкнула:

— Олег, ты сделал то, что должно, и именно так, как требовалось. Так что выброси из головы все рефлексии и дуй за мной!

— Рефлексий в моей голове нет… — честно сказал я, вставая из-за стола. — Я просто обдумываю варианты реакций на те или иные телодвижения главы рода Тереховых.

— Нужное дело. Но его можно отложить на завтра… — заявила она, цапнув меня за руку, вывела из кабинета и отконвоировала в мою спальню. А там остановила перед массажным столом, обнаружившимся рядом с кроватью, и озвучила серию ценных указаний: — Раздеваешься, укладываешься на него мордой вниз, закрываешь глаза, расслабляешься и выключаешь голову! У тебя одна минута. Время пошло…

Разделся. Лег. Совместил лицо со специальным отверстием. Расслабил плечи. Закрыл глаза и… представил реакцию Александра Вячеславовича на «унижение» наследника, уничтожение тридцати девяти сотрудников СБ рода и задержание выживших, сообразил, что опять возвращаюсь к обдумыванию вариантов будущего, и вздохнул. А через несколько мгновений почувствовал, что на покров, прикрывающий нижнюю часть тушки, ложится теплое… то ли покрывало, то ли полотенце, запоздало скинул заклинание и удивился, ощутив прикосновение двух пар рук и два вливания Жизни.

Сравнив первое со вторым, ушел в чувство стихии, осторожно «ощупал» Воздухом покровы женских фигурок, склонившихся надо мной, обнаружил в кресле третью и «расшифровал» эту картинку — пришел к выводу, что меня мнут Аня с Валей, а Наташа контролирует процесс.

Первые пару минут боролся с раздражением, появившимся из-за того, что матушка привела ко мне Филимонову, даже не поинтересовавшись моим мнением. Потом заставил себя «временно» задвинуть негатив куда подальше, какое-то время анализировал манипуляции рук, вливавших в меня меньшие «дозы» Жизни, и нехотя признал, что девчонка старается. А после того, как эта парочка как следует разошлась, и я почувствовал, что начинаю превращаться в счастливую медузу, внезапно подумал, что в наличии личной целительницы есть свои плюсы, представил эту конкретную и мысленно вздохнул: да, Валя выглядела очень и очень неплохо. Но… я бы предпочел, чтобы меня с таким же энтузиазмом мяла Наташа….

…Момента ухода в сон не почувствовал. Поэтому, продрав глаза, очень удивился, обнаружив себя в кровати. А после того, как догадался посмотреть на часы, понял, что наступила суббота.

Шевелиться было лениво: да, тело аж пело от переизбытка энергии, но сознание отказывалось переключаться в рабочий режим «аж» в десять минут пятого утра. Я встал на сторону второго. И бездумно пялился в потолок почти полчаса. А потом неожиданно для самого себя потянулся к тумбочке, цапнул и вставил в ухо гарнитуру скрытого ношения, подключился к оперативному каналу и, вслушавшись в отрывистые команды матушки и лаконичные ответы СБ-шников, пришел к выводу, что род уничтожает какую-то мелочь, изредка вываливающуюся из желтого портала.

Слово «пушистики», проскальзывавшее в монологах достаточно часто, конечно же, пробудило любопытство. Но недостаточно сильное для того, чтобы поднять меня с кровати. Вот я лениться и продолжил. И занимался этим благодарным делом до шести ноль-ноль. А потом все-таки поимел совесть. Но довольно своеобразно — в крайне неспешном режиме привел себя в порядок и… спустился в спортзал. Чтобы попробовать воплотить в жизнь очередную убийственную идейку.

Открыв дверь, наткнулся взглядом на уже разминающуюся Красовскую, на пару секунд залип на упругую попку, фантастически красиво обтянутую спортивными шортами, затем облизал взглядом аппетитные ножки и прервал молчание:

— Доброе утро, Наташ! Рад видеть. А почему ты не в бункере?

Она стремительно развернулась на сто восемьдесят градусов и засияла:

— Доброе утро, Олег Леонидович! Я тоже рада вас видеть. Набираюсь сил по распоряжению Анастасии Юрьевны, чтобы днем подстраховывать вас — они с Аней бодрствовали практически всю ночь из-за «дурных» порталов, так что после завтрака уйдут отсыпаться, а нам с вами придется поднапрячься.

— А почему «дурные»? — полюбопытствовал я, прошел на свое любимое место, уставился в зеркало и начал разминать шею.

— Из красного, открывшегося в одиннадцать сорок семь, выбралась одна-единственная синявка. Из оранжевого, обнаруженного в районе половины второго, по очереди выпорхнули в общей сложности девять южных птичек, не выдержали наших холодов и замерзли. А из желтого, найденного ближе к пяти утра, выбегают зверьки, похожие на очень пушистых тушканчиков. Да, стаями по сорок-пятьдесят невероятно прожорливых особей и сгрызают наши березы, но дохнут что от пуль автоматов и карабинов, что под ледяными лезвиями. А еще вашу матушку разочек побеспокоили строители: к ним заявился зверь размерами поболее носорога, выдержал залп ЗРПК, обиделся, перевернул его кверху гусеницами и попытался вскрыть.

— И чем закончилась эта эпопея? — встревоженно спросил я.

— Анастасия Юрьевна связалась с генералом Анциферовым, тот прислал в Форт четыре «Урагана», и монстрик героически лег.

Я поинтересовался, выяснили ли вояки, откуда приперлась эта зверюга, выслушал такой же обстоятельный ответ, успокоился, благодарно кивнул и ушел в себя. Минут на пятнадцать. А после того, как закончил разминку, снова поймал взгляд зеркального отражения Природницы и неожиданно для самого себя задал несколько двусмысленный вопрос:

— Ты все еще мечтаешь о моем персональном внимании?

В ее взгляде вспыхнуло ПРЕДВКУШЕНИЕ, а с губ сорвался чертовски эмоциональный односложный ответ:

— Да!!!

— Тогда говори, что бы ты хотела отработать или довести до ума с моей помощью, и я помогу.

— Спасибо, мой господин!