Фантастика 2026-108 - Борис Владимирович Романовский

воровстве, в приписках, в очковтирательстве. Строил дома из песка, клал в карман миллионы, получал ордена за «ударный труд». А люди в этих домах заложники. Живые мишени, ждущие своего часа.

Что ж.

Тем проще будет сразу решить вопрос.

Никакой политической расправы. Никаких обвинений в «национализме» или «сепаратизме» это слишком абстрактно, это можно оспорить, это вызовет вопросы. Нет. Конкретные преступления. Воровство. Халатность. Попустительство погромам. Уголовные статьи, реальные сроки.

И на этом фоне реформа. Ликвидация республиканских компартий. Создание региональных бюро ЦК, тем более что опыт есть, было же бюро по РСФСР. Закавказское бюро, раз речь идёт о то что творится за хребтом, вместо трёх ЦК, трёх первых секретарей, трёх феодальных княжеств. Один человек, назначенный Москвой, подотчётный ей же. Никаких «национальных кадров», никакой «коренизации», никакой вольницы.

Не политическая реформа, а санитарная чистка. Не передел власти, а наведение порядка. И само собой борьба с бюрократией и повышение партийной и советской сознательности. Как без этого?

Романов загасил сигарету в пепельнице. Посмотрел на папки, оставленные Бобковым. Списки армян Сумгаита. Фотографии трещин в бетоне. Схемы коррупционных связей.

Материалы. Доказательства. Инструменты.

Всё, что нужно, чтобы решить вопрос. Раз и навсегда.

Глава 18

Январь паршивый месяц. Для футбола особенно. Праздники закончились, до весны далеко, поля тяжёлые, ноги ватные после рождественского обжорства. Даже в Барселоне, где зима — это плюс двенадцать и лёгкий дождик, январь давит какой-то особенной хандрой. Небо затянуто облаками, море серое, улицы мокрые. Туристов мало, местные ходят в куртках и жалуются на холод. Смешно, конечно: для человека из Москвы плюс двенадцать — это разгар весны. Но каталонцы мёрзнут и ждут апреля.

А у нас ещё и не заладилось.

Началось со Спортинга. Домашний матч, «Камп Ноу», семьдесят тысяч зрителей. Все ждали лёгкой победы — после Реала-то! И мы их возили весь матч. Владение мячом сейчас толком не считают, но по моим ощущениям мы выдали процентов под семьдесят. Ударов по воротам — пятнадцать против трёх. Угловых — одиннадцать против двух. Статистика разгрома. А результат — отрицательный.

Моменты были. На двадцатой минуте Линекер выходил один на один — вратарь вытащил ногой. На тридцать пятой я бил со штрафного — штанга. На пятидесятой Роберто головой после моего навеса — перекладина. Мяч отскочил на линию ворот, их защитник вынес в последний момент.

А на семьдесят третьей минуте у них случилась контратака. Единственная за весь матч. Мы всей командой были на их половине, прессинговали, буквально выжимали этот чёртов гол. Их вратарь выбил мяч в поле, Мигели не дотянулся — и в результате выход один на один и гол.

Ноль-один. Дома. От Спортинга.

Последние пятнадцать минут мы провели в их штрафной. Навесы, удары, подборы. Ничего. Вратарь тащил всё. Защитники ложились под мячи. На последней минуте у меня был момент: удар метров с десяти, низом, в угол. Но снова штанга.

Финальный свисток.

Трибуны свистели так, что уши закладывало. Семьдесят тысяч человек, которые полтора часа поддерживали, кричали, пели — теперь свистели. Это был не злобный свист, не оскорбительный. Это было разочарование. Обида. Непонимание. Как можно было не забить в такой игре?

* * *

Потом Сарагоса. Выезд. Холодный вечер, продуваемый стадион, трибуны забиты под завязку, местные любят свою команду и ненавидят всех остальных.

Мы открыли счёт на двадцатой минуте. Линекер забил после моей передачи: я прошёл по флангу, скинул на ход Гарри, тот вернул мне мяч, и после того как я прошёл пару защитников — обратный пас уже на пустые ворота. Хороший гол.

Но во втором тайме они сравняли. Свободный удар из пределов нашей штрафной — достаточно редкий зверь в футболе. Но тут он забрёл в Сарагосу и принёс с собой ответный гол хозяев. Розыгрыш мяча, удар под перекладину — шансов у Субисарреты не было.

В последние двадцать минут мы могли и должны были забивать. Я вышел один на один — выше ворот. Да, так бывает. Потом Саня не попал в пустые, правда угол был острый. Но и Сарагоса вполне могла забить: только чудом мяч после рикошета от Морено не залетел в ворота.

Так что всё плюс-минус по делу. Ничья справедлива по такой игре.

Один-один. Ещё очко потеряно.

* * *

А потом была Осасуна. И это был уже не несчастный случай, не стечение обстоятельств. Это был провал.

Домашний матч. «Камп Ноу». Мы повели два-ноль к перерыву. Линекер забил на пятнадцатой, я — на тридцать второй, со штрафного, красиво, прямо очень. Мяч обогнул стенку и влетел в дальний угол. Породистый гол. В раздевалке на перерыве все были довольны. Круифф говорил про контроль игры, про важность концентрации.

А во втором тайме команду как подменили. Та самая концентрация ушла куда-то погулять.

Первый гол мы пропустили на пятьдесят третьей минуте. Угловой, толчея в штрафной — и Ибаньес переправил мяч в ворота. Каламбурить над его фамилией можно бесконечно, но это не отменяет факта: он забил. Субисаррета потом говорил, что его толкнули в спину в той толчее, что это фол. Может, и фол. Но свисток промолчал, так что отговорка в пользу бедных.

Второй гол Осасуны — на шестьдесят первой. Длинный пас из глубины, наша защита не успела вернуться — и снова чёртов Ибаньес. Он был в ударе сегодня.

Прошло пять минут — и вот он, третий. Опять контратака. Опять провал в центре обороны. Опять выход один на один — и Гойкоэчеа выводит Осасуну вперёд.

В ответной атаке я мог сравнять, и гол был! Но видеоповторы ещё не завезли, и судьи не увидели, что Роберто, страж ворот Осасуны, поймал мяч уже за линией.

И вишенкой на торте — четвёртый гол и дубль Гойкоэчеа на последней минуте.

Четыре пропущенных мяча за тридцать минут. Оборона разваливалась на глазах, как карточный домик. Мы всей командой превратились в курицу с отрубленной головой, бегали без толку и смысла. Печально.

* * *

Закрывали январь домашним матчем с Лас-Пальмасом. Команда с Канар — удобный соперник, и вроде бы это идеальный момент, чтобы перезагрузиться, прервать серию неудач. Но нет. Один-один, и наше лидерство в турнирной таблице растаяло.

Четыре матча — ноль побед. Два домашних поражения и две ничьи. Шесть очков потеряно из восьми возможных. Отрыв от Реала, который ещё в декабре казался комфортным, съёжился до одного балла. Одного! Мадрид дышал в затылок, и это дыхание было горячим и злым.

Газеты, конечно, неистовствовали. «Кризис Барселоны»,