Фантастика 2026-111 - Сергей Витальевич Карелин

На углу под жёлтым фонарём — наливайка. Грязные окна, «отремонтированная» фанерой дверь. Снаружи на перевёрнутых пивных ящиках сидят двое. Работяги, от которых тянет рыбой и машинным маслом. Перед ними — бутылка сивухи и пара пластиковых стаканчиков.

Замер в тени водосточной трубы. Пройти мимо незамеченным можно, но слух зацепился за обрывок.

— … говорю те, в ноль вырезали. Всю верхушку, япь, — бубнил первый.

Второй недоверчиво хмыкнул.

— Да хорош гнать. «Драконы» там сидели так, что хрен подступишься. Стволов немеряно, маги. Кто их вырежет?

— Там резня была, как на бойне, — первый пьяно махнул рукой, едва не сбив бутылку. — Мундиры всё оцепили. У всех убитых морды изрезаны. И говорят кого-то из полиции вальнули. Они потому и лютуют, твари.

Чокнулись пластиком. Выпили.

Я скользнул дальше в темноту. Маркетинг страха работал. Слухи расходились по порту быстрее газетных заголовков. Пусть бандиты боятся и прислушиваются к звуками по ночам.

Нужный адрес — в трёх кварталах от рыбного рынка. Старое полуподвальное помещение кирпичного дома. Окна закрашены белой краской. Над массивной дверью — выцветшая вывеска «Прачечная».

Сразу к двери я не пошёл. Пересёк улицу, зашёл в проулок напротив и превратился в изваяние. Наблюдение — основа выживания.

Минут через пятнадцать к подвалу подошли двое. Кепки, поднятые воротники. Один со спортивной сумкой. От них совсем не пахло бельём. Свежий порох, адреналин, чужая кровь. Юркнули внутрь. Ещё через десять минут вышли с пустыми руками, довольные. Хорошо. Первое подтверждение получено.

Ступени вниз. Дверь тяжёлая, обитая железом. Предбанник, заставленный плетёными корзинами.

Двое молодых свенгов. Зелёная кожа, едва пробивающиеся клыки, спортивные костюмы. Девушка сидела на корзине и жевала жвачку, щёлкая пузырями. Парень стоял у стены — поза расслабленная, но из корзины с бельём около его правой руки отчётливо тянуло металлом и оружейной смазкой.

— Чё надо, зелёный? — девица окинула меня взглядом. — Бельишко постирать принёс?

— Пришёл скинуть лишний металлолом, — окидываю её взглядом. — От эльфа-торговца, который любит печально прибухнуть.

Переглядка. Улыбки меняют формат — теперь там понимание и даже что-то вроде лёгкой вежливости. Свенга указывает рукой внутрь.

— Тебе к Магре. Топай прямо, гобл, — озвучивает девушка. — И без резких движений. Маман их не любит.

Семейный бизнес. Мать на хозяйстве, дети на фейс-контроле.

Толкнул внутреннюю дверь. Шагнул внутрь. И едва не задохнулся.

Стена влажного, обжигающего жара. Он повсюду. Плюсом — моё обоняние сходит с ума. Концентрированный удар хлорки, щёлочи, кипятка и промышленного мыла разом вырубил обонятельный радар. Я перестал чувствовать живых. Не мог уловить металл оружия или кровь. Сейчас мне можно было подойти вплотную и приставить нож к горлу — не почуял бы. Хотя мог услышать.

Зверь внутри взвыл от ярости. Впервые за недели он потерял нюх. Странное ощущение. Работать без носа — как ходить с завязанными руками.

Магра стояла между четырьмя кипящими чанами. Массивная орчанка в прорезиненном фартуке. Мощные руки блестели от пота. Металлическими щипцами вылавливала из чана окровавленные куртки и перекидывала в следующий. Те растворялись, превращаясь в пену. Медитативное зрелище.

Повернула ко мне крупное лицо. Ни капли интереса. Даже в глазах ничего не мелькнуло.

— Вываливай, — указала щипцами на металлический стол.

Я расстегнул сумку. И вывалил содержимое. Прилично, стоило признать, получилось.

Магра отложила щипцы. Подошла. Молча порылась пальцами. Всмотрелась в часы, которые я снял с убитого вьетнамца. Оглядела мобильники.

— Триста пятьдесят, — прогудела массивная свенга.

— Пятьсот пятьдесят, — ответил я. — Одни часы тянут на пятьсот, минимум.

— В Верхнем они и на штуку потянут, — ухмыльнулась орчанка. — Но тут не Верхний. Четыреста.

— Пятьсот, — парировал я.

Магра уставилась на меня. Пошевелила губами.

— Четыреста пятьдесят, — наконец озвучила она. — Окончательное предложение, гобл.

Четыреста пятьдесят. Чистые купюры из жестяной коробки.

— Возможно зайду ещё, — сказал я, убирая деньги в карман.

— Заходи, — Магра уже вернулась к чану. Щипцы подцепили изрезанную ножом куртку. — Условия те же.

Ступеньки наверх. Мимо молодняка. Толкнул дверь. Ночной воздух ударил в лицо и мир вернулся. Никогда ещё портовая вонь не казалась такой родной. Зверь встряхнулся, как после воды. Радар заработал.

Сумка пуста. В кармане — четыреста пятьдесят. Плюс две с половиной сотни от «Ржавых». Семьсот за ночь. Неплохо. Конечно, если не считать, что за мотоцикл можно было выручить в несколько раз больше.

Но прямо сейчас я собирался совсем в другое место — туда, где прямо сейчас должен был заказывать чашку кофе капитан Марков.

Александр Кронос

Метка Дальнего: Кипящие Кварталы

Глава I

Запах молотого кофе, ванильного сиропа и тёплой выпечки. Для портового гоблина — удушливая, режущая носоглотку экзотика. Здесь пахло неправильно. Ни гнили, ни тухлой рыбы, ни застоявшейся в подворотнях мочи.

Приличный квартал Нижнего города. Тротуары выметены, фонари горят ярко и стабильно, не оставляя спасительных проплешин тьмы. Свет бьёт по глазам. Люди одеты так, что любая из их курток стоила больше всего моего имущества. Витрины, вывески, кашпо с цветами. Из открытой двери парикмахерской тянуло лаком и одеколоном.

Я тут как таракан на белоснежной скатерти. Каждая минута на виду — риск. Зверь внутри скалился от раздражения. Слишком светло и чисто. Всё чужое. Пожилая женщина с пакетами покосилась на меня и ускорила шаг. Мужчина в пальто перешёл на другую сторону улицы. Гоблин в приличном квартале — сбой в картине мира. Вопрос времени, когда кто-нибудь вызовет патруль.

Полицейских тут к слову не было. Пока не видел ни одного. И фонари горели почти все — прятать от чужих глаз было откровенно сложно.

Ниша между зданиями. Выступ на уровне второго этажа, куда я забираюсь при помощи когтей. Кофейня напротив видна целиком. Панорамные окна от пола до потолка. Тёплый свет, деревянные столики, официантки в тонких белых рубашках и коротких юбках со стройными ножками.

Моя цель была там. Капитан Марков сидел за угловым столиком. В гражданке — тёмная рубашка, расстёгнутая на две пуговицы. Лицо то самое, с аватарки в «Хоромах» — сытое, гладко выбритое, с аккуратными усиками. Полуулыбка человека, который привык быть главным в любой комнате. Крепкий, широкоплечий. Не жирный — мясистый, как бывший спортсмен, начавший заплывать.

В одной руке — смартфон. Он как раз фотографировал чашку