Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

– Какие именно?

Мэнсон достал три патрона и показал Ирине.

– Сегодня выбор богатый. «Феттер» из Климовска с итальянской пулей «Гуаланди», патроны «СКМ Индустрия» со стальным «Тандемом», вес у них одинаковый, «Тандем» чуть подешевле… А вот это ижевские «Техкрим» с немецкой пулей «Бреннеке Magnum Opal», она потяжелей. И подороже.

Аграриям, рыбакам и прочему «мирняку» фабричных патронов не видать, как своих ушей. Такой боеприпас выдаётся только специально обученным людям, для особых ситуаций – временным охотничьим группам и спасателям. Взяли «Тандемы» и «Гуаланди», сэкономив немного денег.

– Так, инструмент для релодинга есть? Нужно два… – тут Ирина показала мне три пальца, и я поправился, – Нет, три комплекта.

– Два-то точно есть…

Наборы для снаряжения патронов братья изготавливают самостоятельно.

– Сейчас, Денис, посмотрю, вроде бы ещё один набор заказчик так и не забрал, только голову морочит. Пусть теперь подождёт. Вижу три!

– Отлично, а то народу становится больше, пусть учатся снаряжать самостоятельно.

– Как же, как же, наслышаны! – живо отреагировал Мэнсон, аккуратно укладывая отобранный товар в холщовый мешок. – Три человека выжили в барреле, отличная новость, поздравляю!

Ну, ёлки-палки! Мы переглянулись и одновременно зашептали ругательства.

– Откуда знаешь?

– Ха! Весь Передел знает! Утром услышал в пекарне, бабы рассказывали.

Час от часу не легче. Новость уже стала сплетней.

– Теперь все прикидывают, не прибыл ли к нам при таком удачном забросе Гонец с Инструкцией?

– Мэнсон, хоть ты не начинай! – взмолилась Кретова.

– Завязал, не расспрашиваю, – быстро откликнулся владелец «Вольного стрелка».

– Вот именно. Лучше скажи, твой Федюня может доставить всё это, – она кивнула на увесистый мешок, – во двор «Медеи»? Там покажут, где сложить. Не хочется таскаться, пора расслабиться, сам понимаешь.

– Прямо сейчас и отправлю, – кивнул Мэнсон.

– Тогда пиши протокол, объявляй числительное, – Кретова полезла за кошельком, – расплачиваться буду.

– Смотри, – Мэнсон протянул ей листок бумаги. – Если захотите снять комнату, у нас приемлемые цены. Отдыхайте.

Центральная улица быстро освобождалась от ярмарочной суеты. Открытые нараспашку двери домов, словно пасти чудовищ, привычно поглощали столы, стеллажи и ящики, торговый люд быстро расходился, чтобы превратиться в праздных гуляк и отметить удачную или не очень торговлю.

Работа прекращалась, народ рассаживался вокруг вынесенных на улицу столиков маленьких забегаловок, начинал тянуть чаи-кофе, сплетничать, играть в нарды и карты. В мелких уличных забегаловках, как и в тавернах, особого разнообразия блюд не наблюдается, жители питаются в основном овощами и рыбой – последней много, и стоит она копейки. Из мяса в ходу, как мне показалось, в основном птица – самый дешёвый вариант. Лесная дичь дороже, она не для всех кошельков, домашняя свинина тоже, халявных пищевых отходов для прокорма дешёвых домашних хрюшек в городке практически нет.

Надо признать: несмотря на всю эклектику места, этому маленькому муравейнику вполне хватает непередаваемой прелести. Словно ты сидишь в машине времени, а перед тобой – колониальный городок где-нибудь в континентальной Африке или в Южной Америке, настоящий этнографический музей под открытым небом, хранилище патриархальных нравов и обычаев.

Вечернее небо над Жестянкой постепенно покрывалось россыпью слабо светящихся звезд. Быстро тут темнеет, словно непроницаемые шторы опускаются на горизонтах, и этот феномен всегда нужно учитывать в планировании, даже романтическом.

В Переделе не существует централизованного электрического освещения улиц и дворов, лишь в нескольких точках на Центральной муниципальные служащие вечером зажигают масляные светильники, в окнах появляется призрачные огоньки свечей и лампад. Богатенькие горожане, имеющие солнечные панели, на зависть остальным, включают светодиодные лампы над своими парадными. Крыши здешних домов практически лишены каких-либо радиотехнических приспособлений, однако панели солнечных батарей встречаются не так уж и редко. Мощных стационарных радиоантенн не видно вообще, в Переделкино почему-то до сих пор не работает своя FM-станция, хотя бы слабенькая. А ведь карманные радиоприёмники попадают на Жестянку регулярно.

Жидкостные светильники на стенах есть у многих.

Пш-ш… Щёлк!

– Громче говори, плохо слышно, – отвлёкшись, я прослушал начало радиообмена Кретовой с нашими. – Что? Спика, ты когда научишься рацию держать правильно? Да, в «Полуночном Экспрессе». Ага, подгребайте. Сами закажете? Хорошо. Стоп, зачем на машине, ты что, пить не будешь? Во-от, молодой, сообразил. А то как маленький. Не задерживайтесь, Всё, конец связи.

– Ира, ты забивай там места, а я немного прогуляюсь. Хочу продышаться, да и небо красивое. Пока наши подтянутся…

– В какую сторону?

– Недалеко. До конца улицы, пожалуй, схожу к южному КПП. Стейк мне закажи, чтобы через час принесли, побольше и хорошо пожаренный.

Посмотрел на юг. Ни одного силуэта возле последних дворов.

– Гуляй, родной, на здоровье, если не находился за день, я хоть мужиков спокойно рассмотрю, – легко согласилась Кретова.

– Мальчик на вечер?

– Не в Пятисотке же мне блудить, – фыркнула боевая подруга.

Девушка строгих моральных устоев, да… И тут мне стало обидно.

Совсем немного.

В южном конце Центральной дворовые хозяйства расположились вдоль улицы вольготно, чуть ли не в шахматном порядке, многие участки до сих пор не застроены, приходи и живи. Однако по какой-то причине горожане не очень-то торопятся селиться на этой окраине. Странно, ведь по всем показателям это самый спокойный район Переделкино, а расстояния в городке таковы, что максимальная длительность хождения не превышает десяти минут.

Похоже, по району я так и буду прогуливаться в гордом одиночестве, все нормальные люди уже легли спать или засели в кабаках. Заборы здесь повыше, чем на севере города, а ворота, ставни на кривых маленьких окнах и дверные засовы прочнее. В одном месте меня сердито окликнула какая-то какая-то женщина, в грубой форме посоветовав не бродить, от греха, под окнами. Мол, зашибить могут.

Не знаю, может это действительно самый спокойный район, но он же и самый мрачный, это точно. Лишь в паре окон я заметил тусклые огоньки лампад, а декоративные цветы и деревца в кадушках никто перед входом не выставляет. Не слышно мерного рокота бензогенераторов, а на крышах этого странного райончика не видать ни одной солнечной панели.

Ни магазина тебе, ни мастерской или таверны, только жилые дома… Водись на Жестянке собаки, их злобный лай долго провожал бы любого путника.

В чём причина такого упадка?

Южнее Переделкино в Клязьму впадает какая-то речушка, русло становится широким, а поток более полноводным, вброд такую водную артерию уже не форсируешь. Эта естественная преграда, частично отсекающая юг пригородной саванны от диких сталкерских степей, должна, как мне казалось, придавать жителям больше уверенности и спокойствия. Вместо этого – непонятная напряжённость.

Шагая к границе городской застройки, я инстинктивно, по земной привычке, крутил головой, как привык оглядываться в подобных местах на Земле. Да уж,