Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

Оно вроде и не хорошо так поступать. Но ведь воскреснут же. Получается, это единственно верное решение. Сам всё равно Карину с Олей не найду. Так что накрываемся невидимостью и вперёд.

И тут я воскрес. Ага. Не прошло и двадцати минут. Нормально так сходил в разведку. Или что-то случилось?

Проморгавшись от яркого света, бьющего прямо в глаза, вижу сосредоточенную морду Молота, склонившегося надо мной.

— Олежа, что происходит и почему я на улице?

— Ну так вот. Это. Тут у нас. Это…

Отступает в сторону и я вижу Леофасту, поджавшую губки и приподнявшую правую бровь:

— Во мужики, не успеешь сделать причёску и наложить макияж, а он уже с мечом в груди ушёл спасать принцесс из лап злобного дракона.

— Эдема, кха-кха… — закашлявшись, сплёвываю сгусток крови.

Если кто-то думает, что процедура умирания безболезненная, идите и долбанитесь мизинцем об тумбочку. Не то же самое, но мне будет приятно.

— Ой, да, пусть даже Эдема, вот чего торопишься, подвиги совершать?

— Леофаста, меня сегодня, как только не убивали уже. И мечами тыкали, и травили, и расстреливали. Можно, покороче. Мне девочек надо идти выручать.

— Не надо, — отступает в сторону, а за её спиной, взору являются две крылатые блондинки.

— Карина? Оля?

— Пока ещё Каринилиэль и Оланиэль, но по сути да.

— А что происходит? — с удивлением рассматриваю одетых в балахоны девушек, что ухватив, друг дружку за руки, и стоя в пол оборота, пялятся на меня влюблёнными глазами.

Это я так надеюсь. А вообще их выпученные окуляры могут означать всё что угодно. Вплоть до мысли: «Куда мы попали и почему этот парень не в дурке?»

— Да вот компенсацию себе стрясла за синяк, — улыбается Леофаста, дотрагиваясь до абсолютно здоровой кожи на лице.

— И тебе их просто так отдали?

— Эдем, конечно, был против. Но твой дедушка привёл убойный аргумент.

— Боюсь спросить, какой?

— Запустил свою булаву, куда попадёт. И даже в кого-то попал. После чего всеобщим консенсусом было решено, что девушке никак без двух милых ангелочков в услужении.

— Но ангелы всё равно остаются в подчинении Эдема. Я так понял это закон местный.

— Есть такое. Вот только я немного переметнулась в противоположный стан. Так уж получилось, что после этой битвы мне будут везде не рады. Думаю, многие обиду на меня затаили. Так пусть уж повод будет.

— Опять же зашита Локи, — приподнимаю бровь.

— Не в последнюю очередь. Но тут важнее другое. Я пример подала. А значит, будут ещё переходы.

— А хорошо ли это на фоне войны с Ллос?

— Нормально. Если что, биться мы все вместе выйдем. А наше болото давно пора растрясти. Эдем же просто задушил своими правилами. А с приходом Локи… Мы задышали. Некоторые давно на ту сторону посматривают, но повода не было. Особенно девочки. А сейчас будет принудительная делёжка. Всеслав и Локи не упустят момент. Смотри, какое милое платьице.

Крутится вокруг себя. Интересно. Вот вроде ничего сверх такого, по сравнению с прошлой одёжкой. Но смотрится круто. Белое платье, подол юбки чуть выше колена. Со складочками такое. Когда крутится вокруг себя то, задирается почти под попец. То есть, можно сказать, всё в рамках приличий. Вопрос о наличии трусов не возникает.

Сверху же шнуровка на груди. Естественно не глухая. Ибо эти объёмы фиг, просто так, стянешь. Короче, всё бодренько. Видно, что надо, а что не надо спрятано. И не врите мне, что тут без моих бабулек обошлось. Чувствуется рука опытных разбойниц.

За что люблю своих бабушек, так это за умение везде устроить красоту. Как не крути, а это именно они поработали над имиджем Хель. Что привело к тому, что она перестала желать сжить их со свету. А они мне дороги. Как… Эм… А просто дороги и всё тут. Мои бабули. Хочу дорожу, а хочу просто люблю их всех. Они у меня классные. Даже Хель, как выяснилось.

— А знаешь, что ещё хорошо? — перестав кружиться, богиня хватает меня за щёки, принимается их то растягивать, то притягивать, то сжимать, то жамкать. — Ну, спроси меня! Спроси!

— И фто фе, тафое флуфилось?

— Я официально разведена, оказывается. О-о-о! Как же Эдем взбесился. О да. Но было поздно! Да-да. Всё, я в другом пантеоне. Дай же я тебя расцелую, красавчик. Какую же ты бучу замутил, — и как жахнет меня в дёсны. Как скребанёт зубами по эмали моих. И главное язык пихает в рот. Как будто гланды проверить решила. На месте ли?

Понравилось ли мне? Нифига. Меня только что орально изнасиловала богиня любви. Да я не сопротивлялся. А я что дурак сопротивляться? Это от нек можно бегать, ибо кошки. А вот богиню отталкивать это такое…

Но я припомню. И на моей улице перевернётся фура с презервативами. Отольются ей поцарапанная эмаль и возбуждённые гланды. Кто там ржёт? Ну встал у меня. И что такого? А у кого бы не встал? На моём месте даже импотент излечился бы.

Это же, как надо задолбаться от супружеской жизни, чтоб скакать от радости, как козочка, а потом ещё потребовать себе самого дрянного пойла, что есть в нашей халупе.

— Я просто должна отметить это событие!

— Там это, — Форин тычет пальцем в сторону кабака. — Винишко есть в подвале. Мало того, что кислое, так ещё и горчит. Гадость редкостная.

— Давай неси!

— Леофаста, может не стоит? — пытаюсь образумить разошедшуюся богиню. — Ты ведь наверняка только элитное вино пила, а тут бурда.

— Хм… — замирает на мгновение, с сомнением смотрит на дверь где скрылся гном и, махнув рукой, выносит волевое решение. — Надо!

Смотреть на представление: «Богиня любви, собралась пить самое отвратительное пойло, которое даже свиньям не выльешь. Ибо не станут пить».

Форин вынес весь бочонок, пояснив сие действие так:

— Всё равно выбросить надо. Пить это точно никто не станет.

— Я стану, — гордо заявила Леофаста.

Набулькали кубок литровый. А что? Сама просила же. Что? Кто кубок принёс такой большой? Догадайтесь.

Богиня понюхала сей нектар и, аж, передёрнулась вся. В глазах вспыхнуло желание вылить это дело на землю. Но! Месть сладка.

— За развод! — вскидываю руку в небеса. — Пей до дна,