Фантастика 2026-111 - Сергей Витальевич Карелин

Когти в кирпичную кладку соседнего здания. Карабкаюсь на козырёк того, что когда-то было балконом первого этажа. Готово! Есть обзор.

Тэкки привязан к стулу. Лицо — сплошное месиво. Избивали жестоко и не скупясь. Но жёлтые глаза открыты — зыркает на бандитов с такой злобой, что ближайший старается не поворачиваться к нему спиной. Правильно боится.

Дарья на втором стуле, стянутая верёвками. Губа разбита, на скуле синяк. Смотрит прямо перед собой. Не сломалась. Выдержала.

Олег на полу у стойки. Притулился спиной, держит в руках бутылку арака. Мэй с Андреем не вижу. А вот Василий сидит за сдвинутыми столами вместе с пятью бандитами, которые играют в карты. Вот чего этот ублюдок мне улыбался. Тварь. Надо было ему тогда сразу глотку вырвать.

Отморозки жрут запасы Мэй и пьют. Трое расхаживают по залу, поигрывая оружием. Стволы на столах, за поясами. Пьяные, сытые, расслабленные. Жаль, что фирменную лапшу не попробовали. Последний ужин должен быть запоминающимся.

— И этот дебил реально думал, что мы ему косарь отвалим? — Один пинает стул Василия. Крупный, с зализанными назад волосами и командирским голосом. — За какого-то зелёного уродца и девку? Метка Дальнего, япь. Сказочник хренов. Мы из тебя самого метку сделаем, дерьма кусок.

Двое за столом ржут. Василий мычит. А я только теперь понимаю, что его состояние далеко не такое козырное, как мне сразу показалось.

— Слышь, Фартовый, — морщится один из бандитов за столом, заматывая предплечье грязным бинтом. — Эта тварь ушастая мне руку чуть не отхерачила. За такое премия полагается, не?

Пазл собрался сам. Василий сдал нас за тысячу. «Кролики» прислали своих бойцов, но судя по их составу и поведению, толком не поверили. Наверное решили, что мужчина пытается свести личные счёты.

Восемь. Вооружены. Но пьяные и расслабленные. Двоих они уже обработали и теперь ждут третьего. Полагая, что это будет обычный гоблин. Уж точно не тот, кто вырезал верхушку «Драконов». И понятия не имеют, кто сейчас смотрит на них через окно. Фартовый, значит? Этот ублюдыш нужен живым. Остальные — мясо.

Зверь внутри замирает. Я фокусируюсь. Набрасываю варианты. Внизу — добыча, которая пока ничего не подозревает. Восемь ещё дышащих тел.

Один из бандитов тяжело поднимается из-за стола. Бросает фразу о том, что ещё пороется наверху.

Сместившись в сторону, я вижу открытое окно. Наша студия. Сорвали висящее внутри покрывало и распахнули створку. Наверное не поняли, нахрена там что-то вообще висит. Но это шанс. В конце концов, я и правда чем-то похож на бэтмэна. Умею лазить по стенам например.

Прежде чем бандос поднимается наверх, я уже проскальзываю внутрь и занимаю позицию в коридоре. Вот и шаги. Тяжёлые, хозяйские. Поднимается, держась за перила. Что-то бормочет под нос. Вроде бы о женских трусиках. Не самый привлекательный фетиш. А конкретно для этого индивидума — смертельно опасные.

Выходит на площадку. Делает пару шагов. Срываюсь с места. Левая рука на рот — зажимаю. Зубы впиваются в ладонь, но хватка зверя крепче. Когти правой — в горло. Вонзить, повести в сторону. Вырвать! Тело бешено дёргается. Обмякает.

Вытираю когти о его куртку. Возвращаю пальцам нормальный вид. Не спеша тащу его на узкую веранду второго этажа, откуда открывается вид на зал. Жду.

— Эй, Серый! Ты там потерялся? — смешки снизу. Звон стаканов. Никто не двигается.

Ещё полминуты трёпа, жратвы и пьяного ржания. Потом снова кричат.

— Серый! Оглох? — уже с раздражением.

Достаю из его кармана монету. Тяжёлая, медная. Целюсь в лампу над столом. Бросок. Звонкий хлопок. Стекло брызжет во все стороны. Зал проваливается в полумрак. Для них после яркого света почти кромешная тьма. Для меня — всё как на ладони.

С грохотом летят стулья. Мат. Кто-то хватается за ствол.

— Какого хера⁈ Пробки выбило? — истошно орёт один с посечённой мордой.

— Стволы в руки! Телефоны врубите, дебилы! — рявкает Фартовый. — Где тут ещё свет? Слышь, стукачок, врубай светомузыку, япь!

Василий поднимается на ноги. Неуверенно оглядывается по сторонам. Делает шаг к стене.

Вцепившись в тело, поднимаю его, позволяя звериной части наполнить силой мышцы, но одновременно не давая ей захватить разум.

Труп Серого летит вниз. Мокрый тяжёлый шлепок. Грохочет упавший стол, на который приземлилось тело — одна из ножек не выдержала. Звенит стекло. Посреди тарелок со стаканами и игральных карт лежит мёртвый бандит. Горло вырвано. Глаза открыты. Из разорванной шеи толчками всё ещё течёт кровь.

Вопль. Кто-то начинает палить в темноту — пули уходят в стену, в потолок. Олег визжит, вжимаясь в пол. Василий усаживается на четвереньки, прикрыв голову руками. Дарья дёргается на стуле. Не от испуга. Резко вскидывает голову, глядя в темноту. Не видит меня, но знает, что я здесь.

Сквозь беспорядочную стрельбу — смех. Тэкки. Привязанный, избитый до полусмерти варраз хрипло смеётся.

— Заткните этого урода! — срывается Фартовый, наводя дрожащий ствол на варраза и доставая второй рукой телефон.

Тэкки перестаёт смеяться. Растягивает разбитые, окровавленные губы. Жёлтые глаза горят яростью. В голосе фанатичная радость.

— Вы зря сюда пришли, — говорит он. — Тарг вернулся.

Александр Кронос

Метка Дальнего: Антикомендантский Час

Глава I

Фартовый

Слова привязанного гоблина висят в спёртом, провонявшем водкой воздухе. Ушастая тварь улыбается разбитой мордой, как будто не к стулу примотана, а в ложе театра сидит. Словно зачитала нам щас смертный приговор.

Серый лежит на столе. Из рваной дыры в горле уже почти не течёт. Вытекло, япь. Сдох Серый. А жаль — он мне полтинник должен был.

Парни жмутся к стенам, водят стволами.

— Да хрень это всё, — бормочет Жила, который стоит ближе всех к лестнице. — Отбитый просто. Псих какой-то…

Но у меня по хребту ползёт липкий холод. За спиной достаточно кровавых городских стычек — нутром чувствую угрозу.

Движение. Прямо около тёмной лестницы. Жила дёргается. Фонарик в его руке взлетает вверх. Луч бешено прыгает. Мокрый хруст. Тело тяжёлым кулём валится на пол.

Жму на спусковой крючок.

— Огонь! — ору. — Мочите всё, что движется! Валите суку!

Грохот. Вспышки. Пороховой дым забивает ноздри. Парни палят во все стороны. Пули крошат штукатурку, разносят мебель. Дед на полу визжит, как резаная свинья. Стукачок на четвереньках ползёт в угол, обоссавшись от страха.

Жму на кнопку, выбрасывая пустой магазин. Вставляю новый. Кошусь на экран телефона. Давай-