Фантастика 2026-108 - Борис Владимирович Романовский

имени Владимира Ильича Ленина, который оказался заполнен до отказа. Больше ста тысяч человек пришли в этот вечер в Лужники, чтобы как следует отметить вместе с нами эту победу.

И само собой, автобусы сборной сопровождал целый кортеж из машин. Несколько десятков, а то и сотен автомобилей с флагами Советского Союза, клубов и союзных республик сопровождали нас.

И единственное, о чём я жалел в этот момент — это то, что автобусы у нас не открытые. Если бы мы ехали в классических чемпионских автобусах, ну или туристических, которых на улицах Барселоны масса и которых я пока не видел ещё в Москве, эффект был бы куда более впечатляющий. Потому что и кортеж сзади, и люди вдоль трассы, а потом вдоль улиц нас действительно встречали. Живое людское море. Москва радовалась вместе с нами.

* * *

Лужники радовались тоже.

Речи, награды, а потом большой концерт, который оказался необычным. Ну, во всяком случае, для меня так уж точно. Хотя если разобраться, то для всех остальных тоже.

Потому что вместе с классическими, скажем так, хедлайнерами советской официальной эстрады, Лещенко, Кобзон, Ротару, Пугачёва, Леонтьев и прочие — на сцене оказались и рокеры. Причём как официальные советские «Машина врем, и», Рок Ателье, Земляне, парочка ВИА с похожим звучанием, — так и те, кто в конце 80-х составляют реальную вот этим официальным в магнитофонах слушателей.

И, как я позже узнал, этот концерт в Лужниках оказался первым вот таким вот выступлением стадионным, да ещё и сразу перед стотысячной аудиторией, и для группы «Кино», и для «Крематория», и для группы «Ария».

В общем, для его проведения потребовалась большая смелость от организаторов. Но в результате всё получилось очень и очень достойно и запоминающе.

И запоминающийся концерт — в том числе и потому, что нас в Лужниках встретил не кто-нибудь, а товарищ Романов.

Это был первый случай в истории советского спорта, чтобы фактически глава государства — а надо не забывать, в какой стране мы живём — вот так вот вместе с одной из спортивных сборных на заполненном стадионе отмечал её победу. Но Григорий Васильевич не постеснялся это сделать. Возможно, что это один из символов перемен, которые идут в нашей стране.

* * *

Ну а второй раз за сутки мы с Романовым поручкались на следующий день в Кремле, когда сборную награждали за выдающийся успех.

В Кремль к главе государства спортсмены вот так вот не ездили. Но всё когда-то происходит в первый раз. И очень приятно, что именно мы, а не наши вечные друзья-соперники хоккеисты, стали первой ласточкой, первым примером появления спортсменов в Кремле.

После приёма в Кремле мы планировали сразу отправиться во Мценск к родителям.

Вот такая вот у нас парадоксальная ситуация для будущего. Обычно отпуск состоятельные люди там как раз проводят наоборот — не в России. Дома деньги зарабатываются, а за границей они тратятся. Но у меня и у Сани Заварова всё наоборот. Деньги мы зарабатываем в Испании, а отпуск проводим в России. Вернее, в Советском Союзе.

Он — у себя в Киеве, где живут его родители и где у Заварова много друзей осталось, даже несмотря на то, что он последние несколько лет играл в «Торпедо». Ну а я, соответственно, в российской глубинке, в Орловской области, в дорогих сердцу оригинального Ярослава Сергеева местах — во Мценске и Мценском районе.

Но мне пришлось задержаться.

Потому что я, помимо того что являюсь чемпионом мира и Европы, футболистом, спортсменом, послом доброй воли ЮНИСЕФ и прочее-прочее-прочее, ещё и лицо рекламной кампании нашего любимого, дорогого и родного Завода имени Лихачёва. Притом не только в Европе, но и по всему миру.

И летом 88-го года ЗИЛ вместе с хорошо известным советским чиновникам и инженерам итальянским автомобильным ателье ItalDesign, который возглавлял легендарный Джорджетто Джуджаро, представил новинку.

На базе уже очень хорошо себя зарекомендовавшей, очень надёжной и перспективной платформы ЗИЛ-Фаворит — ЗИЛ-Чемпион. Двухместное городское купе на базе «Фаворита», с использованием его узлов, но с более мощным мотором и очень прогрессивной для нынешних времён, прогрессивной и агрессивной внешностью, которую как раз и придумали дизайнеры Italdesign.

Презентация прошла на испытательном полигоне НАМИ под Москвой.

Когда меня привезли туда, в закрытый бокс, я увидел его.

Красный металлик. Низкий, приземистый, с какой-то хищной посадкой. Агрессивные линии кузова — острые, рубленые, никакой округлости. Мощная решётка радиатора, чем-то напоминающая «Мустанги». Убирающиеся фары. Складывающиеся зеркала.

Я не знаю, чем вдохновлялись дизайнеры Italdesign в создании этой машины. Она получилась обладательницей собственного лица. Можно сказать, уникального. Но это очень-очень стильно. Всё буквально кричало о том, что машина с серьёзными претензиями.

— Можно сесть? — спросил я у отца. Главынй инжеенр завода по выпуску Фаворитов и тут в роли ведущего.

— Конечно, садись, — улыбнулся он

Я открыл дверь, устроился за рулём.

Салон чёрная кожа, два сиденья-ковша, которые буквально обхватывают со всех сторон. Спортивный руль — три спицы, обтянутый кожей. Приборная панель — тахометр и спидометр до двухсот двадцати, между ними — целая россыпь дополнительных датчиков. Всё очень функционально, никаких лишних деталей.

Видно, что делали с расчётом на драйверский автомобиль, а не на семейную перевозку продуктов из Гастронома.

— ну что, погнали? — спросил отца.

— Давай.

Мы выехали на испытательную трассу. Прямая длиной километра полтора, потом серия поворотов разной крутизны.

— Базовая версия — сто шестьдесят лошадиных сил, — пояснил тест пилот, сидевший рядом со мной. — Топовая, экспортная сто восемьдесят. Возможность заказа турбированной версии, там уже до двухсот. Разгон до сотни секунд за девять с базовым мотором, с турбо за восемь. По нашим меркам это ракета.

Я нажал на газ. Мотор взревел, машина рванула вперёд. Коробка передач щёлкала чётко, без задержек. Разгон действительно бодрый — спидометр полез вверх уверенно и настойчиво.

На поворотах ЗИЛ-Чемпион вёл себя предсказуемо. Никаких сюрпризов, никаких заносов. Просто едет туда, куда направляешь. Для гражданского автомобиля — отлично.

Конечно, это не Ferrari Testarossa, которую мне подарили в Барселоне. Та — совсем другой уровень, другая философия. Но для советской машины, да ещё и с прицелом на массовое производство — очень, очень достойно.

Я сделал три круга, вернулся к боксу, заглушил двигатель.

— Ну как? — спросил отец

— Круто, — я улыбнулся. — Правда круто. Когда в продажу?

— Планируем к концу восемьдесят девятого, может, к началу девяностого. Сейчас дорабатываем мелочи, готовим конвейер. Производство будет на том