Фантастика 2026-97 - Ольга Кобзева

видеосъемка. Вот и все, что я могу рассказать о заявлении гражданина Фролова. Если вы считаете, что здесь имело место вымогательство, то закон считает, что это обычная коммерческая деятельность.

— То есть, вы подтверждаете, что занимаетесь коммерческой деятельностью? — Монахова, уже подавившая в душе жалость к убиенной Алле и ребенку, оставшемуся без мамы, торжествующе ткнула в мою сторону кончик авторучки.

— Нет, я такой деятельностью не занимаюсь, а всего лишь, как законный представитель своего ребенка, защищаю его имущественные интересы.

— Но это же неправильно. — помощник прокурора с досадой бросила ручку на стол: — Это какое-то жульничество! Вы своей заботой о ребенке прикрываете самый натуральный коммерческий интерес, да еще в такой криминальной сфере, как ломбард.

— Во-первых, вы тут в корне не правы. После того, как Фролова выгнали из директоров, ломбард стал островком законности, там все делается по правилам, а во-вторых, вы как предлагаете охранять интересы дочери?

— Надо было на кого-то другого все оформить.

— На кого? По закону, единственным законным представителем малолетней гражданки Клюевой являюсь только я, больше никто. Ребенок же не виноват, что потерял маму? А то, что я стараюсь сохранить наследство… матери ребенка, то здесь извините, ничего постыдного нет. Наш президент призвал россиян обогащаться, а Кристина Клюева россиянка и гражданка. Ее нельзя ущемлять в правах от того, что ее папа работает в милиции. Или вы не согласны с мнением президента?

Если Монахова и была не согласна с мнением президента, свое мнение она оставила при себе, сменив тему разговора.

— Хорошо, здесь распишитесь. Я, конечно не специалист в коммерческих вопросах, но я посоветуюсь с компетентными людьми и будет принято решение. Пока вы, Громов, можете быть свободны.

— Паша… — когда мы уже ехали в сторону РОВД на моей машине, Ольга повернулась ко мне, глядя на меня строго и требовательно: — И сколько в этой истории ты соврал.

— Процентов десять. — буркнул я, управляя машиной: — Там даты немного не бьются, но основные факты — истинная правда и все проверяется.

— Громов, если ты меня сейчас обманул, то ты лучше сам увольняйся или переводись, я тебе в РОВД жизни не дам.

* * *

Глава 23

Глава двадцать третья.

Ноябрь 1993 года.

Все кувырком.

Снег, снег, снег. Третий день снег валит с неба не переставая. Город встал в пробки, дорожники, у которых, как и в прошлом году, оказалась не готова к зиме треть единиц техники, отказались чистить дороги в ночное время, заявив, что они тоже люди и ночью хотят спать. И вот я уже несколько минут не могу перестроится в среднюю полосу, упершись мордой в самосвал, медленно сдающий задом за снегоуборщиком, чьи «тещины руки» неторопливо забрасывают в кузов кургузого «ЗИЛка» новые порции рыхлого снега. Народ на дороге обозленный настолько, что меня просто не выпускают из дорожной ловушки, в которой я оказался, неторопливо, но целеустремленно, следуя за громадой автобуса. Автобус, упершись в препятствие, не задумываясь ни на секунду, просто как огромный пароход, двинулся влево, не обращая никакого внимания на, прыснувшие в разные стороны, в панике сигналящие, легковушки Мне с моей иномаркой этот номер повторить не удастся — жалко, очень жалко борта «Ниссана», да и вставать на пару часов для дорожных разборок — только не сегодня. Мне надо успеть забрать разобидевшуюся Наташу из института. Машины шли впритык друг к другу, лишь бы я не выскочил на вторую полосу, и в своем желании земляки были на редкость единодушны — ржавые «копейки» и вальяжные «джипы» не хотели видеть меня в своем ряду.

В таком минорном настроении я даже не сразу среагировал на яркое мигание фар в боковом зеркале (заднее стекло «Ниссана» практически сразу после очистки щеткой на стоянке, завалило снегом и через него я видел лишь мутные пятна вечерних огней). Огромный темный джип коротко мигал мне фарами, уступая дорогу. Я благодарно мотнул головой, даже не думая о том, что меня водитель джипа видеть не может и выкатился из полосы, а черная махина, коротко рыкнув, пристроилась мне в корму. Второй ряд шел достаточно ходко, и я даже успевал к институту с небольшим запасом, а тут я увидел, что полоса справа вновь освободилась — много машин уходило на дорогу, ведущую к пригородным поселкам, а полоса передо мной была свободна метров на двести. Я сбросил взгляд в правое боковое зеркало, пальцем опустил вниз рычаг указателя «поворотника», повернул руль вправо, сзади раздался рев чужого двигателя, совсем несильный толчок в корму «Ниссана» и меня уже неудержимо несет в сторону снежных валов, окромляющих проезжую часть моста. Я успеваю подумать, что хорошо, что не успел въехать на сам мост, из ноябрьской воды, не смотря на умение плавать, я вряд ли бы выбрался…

Перед глазами мелькнуло ноябрьское серо-синее, низкое небо, машина легко, как будто пушинка, перевалила снежный вал, с, затаившимся в нем, металлическим ограждением и, набирая ход, покатила вниз, в сторону стоящих в пробке, на дороге, двадцатью метрами ниже. Судя по всему, я скользил по толстому снежному насту, застывшему на склоне в прошлые снегопады, припорошенному свежим снегом, во всяком случае, машина на педаль тормоза практически не реагировала, мне оставалось только мигать дальним светом, не отпуская руки с накладки звукового сигнала. Слава Богу, машина, окруженная облаком снега, не закувыркалась с насыпи моста, а мчалась прямолинейно, что пара машин, оказавшаяся на моей траектории, шустро выехали на встречную полосу и умчались вперед. Я вцепился в руль, надеясь удержать автомобиль в свободном от чужих машин створе, меня подбросило на заснеженном тротуаре и, перелетев узкую дорогу, мой «Ниссан» ткнулся мордой в очередной снежный вал на противоположной обочине, раскорячившись поперек дороги. Через несколько секунд, которые я провел, сосредоточенно наблюдая за движением равнодушных щеток «дворников», что продолжали меланхолично сгонять с поверхности лобового стекла, падающие на него, снежные хлопья, а потом передние двери одновременно открылись.

— Пьяный, сука⁈ — здоровенный мужик в черном, крытом тулупе, сунулся в салон и выдернул ключ из замка зажигания, заглушив двигатель.

— Бля буду, мужики, не поверите — трезвый как стекло. Кто-то на мосту в зад пихнул и я, рыбкой, — к вам. — я счастливо засмеялся, откинувшись на сиденье.

— Ну ка, иди сюда. Меня попытались вытащить из-за руля в четыре руки, но чуть не задушили о натянутый ремень, пришлось орать, чтобы не тянули и