Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков

бывший колхозный коневод. От него участия в разговоре ожидали в самую последнюю очередь. Когда немцы только нагрянули, сожгли они конюшню нашу с конями вместе! А Сёмка Велихов, верно, сдвинулся от дикого конского ржания. Всегда с тех пор был молчалив, говорил только в самых крайних случаях. – Знаем мы про Данилу. Ты про пограничников начал баять? Так и бай!

– Так ить я и говорю, – ничуть не смутился старый партизан. – Прибились к нам через месяца два пограничники, худые, оборванные, но с оружием! Откормили мы их на лесных-то харчах, вот…

– И что? – веско подала голос Валя Зартиссян, черноволосая девушка восемнадцати лет.

Валя попала в отряд с разбомбленного фашистами поезда. Спортсменка, комсомолка, ворошиловский стрелок, она стала «штатным» снайпером отряда. На счету этой суровой с виду красавицы, по которой втихую сохли все мужчины отряда, начиная от четырнадцатилетнего сопляка Веньки и заканчивая сорокапятилетним бобылём Брошкой Хамаевым, за полтора года партизанской жизни числилось ни много ни мало, а сто двадцать восемь фашистов!

– Чем они так примечательны, эти ваши пограничники, если, по вашему же утверждению, они были гораздо слабее, чем ваш кузнец? Какие же они тогда богатыри?!

– А в том дело, девонька, – хитро прищурился Михалыч, – что богатырь не тот, у кого силы много, а тот, кто духом силён!

– Как это – духом? – не поняла Валя. Она поудобнее обняла свою неразлучную «подругу» – зажатую между коленями винтовку системы Мосина, образца 1891/1930 г., с трофейным оптическим прицелом.

– Потому как не во всех есть дух воинский! – старик последний раз затянулся и принялся выколачивать трубку о бревно. – Остальные-то народцы, оне, так… Жидковаты. Нет у них этого самого духа! Вялые оне. А вот мы, славяне, как раз этим-то духом всегда славились! Тоже, правда, далеко не каждый. Но всё ж таки!.. Так от, кто духом силён, кто воин истинный есть по призванию, тому не нужна сила. Он и так врага одолеет, каков бы тот ни был страшен.

Ярополк Михайлович погрузил трубку в кисет и упрятал его в карман пиджака.

– А те, про кого баю вам, истинно сильны были этим духом! Так-то, красавица!

Старик победоносно улыбнулся.

– Это всё слова! – Валя разочарованно хмыкнула. – А доказательства, доказательства где?

– Конешно слова! А вот слово «богатырь», оно откель происходит?

– Из сказок! – буркнула девушка.

– А в сказках оно откель взялося? – Михалыч хитро прищурился. – Не знаешь? А ведь ничего ниоткуда просто так на ровном месте не случаетца! И со словами также! Богатырь, девонька, исстари означало «богатый ирием».

– Что ещё за «ирий» такой? – перебила его Валя. – Нам в школе ни о чём таком не рассказывали!

– Много оне знают там в ваших школах! Прадеды наши верили, что есть такое место, Ирий – обиталище духа. Что-то вроде рая поповского… Посему и говорили «богатый ирием», то есть духом.

– Ну, допустим, что всё это и так, – не сдавалась она. – Что же это доказывает?

– А то и доказывает, красавица, что пограничники те истинно богатыри были! Сколько вреда хрицам клятым принесли!

– И что ж они такого выдающегося сделали, а, Михалыч? – влез Маслов. – Ну, не тяни! Рассказывай давай, чем эти твои пограничники прославились.

– А и прославились бы, Серёня. – Яромир повернулся к танкисту. – Прославились бы, токо было б кому рассказать о том! Из тех, кто их помнит, я один живой остался. А делов они наделали немало, эт я те прямо скажу! Ну, ты сам посуди! Кто мы были-то тогда? Кучка крестьян, и стрелять толком не умели. Только я успел повоевать, да Кузьма покойный в финскую… А остальные так, пень-колода. Да-а…

Старик Пантелевский снова принялся набивать трубку.

– Вот они, значитца, нас стрелять-воевать научили. И тактике всякой, и этой… как её?.. стратехии. Да… И оружие они нам добыли! Да есчо смело так, в нахальную, немецкий склад ограбили. Вот это, я вам расскажу, дело было! Да-а!

Он раскурил трубку, глубоко затянулся.

– Захватили мы тогда у немцев две машины. Легкову и грузову. Вот оне, пограничники-то, приоделись в хвашистское да и мужиков наших кой-кого переодели. А остальных, и меня також, – в кузов да брезентом прикрыли. А Кондрат Григорович, он, значитца, по-ихнему, по-немецки, аки соловей пел. Вот и пустили нас хрицы на свой склад, что под Гаврилиным располагался. А мы, как вовнутрь заехали, первым делом ближнюю охрану по-тихому повыбили, опосля полный грузовик оружий всяких понагрузили. А уж затем, как выезжали, шуму устроили! Охраны много постреляли. А пограничники-то есчё и бонбы позаложили. Ой грохот был! И горело потом до-олго! Да и ешелон первый оне под откос пустили. И остальных научили бонбы делать. И другое многое… Ловушки хитрые в лесу на немца устраивать и другую хитрость военную.

А как мы на комендатуру в Кондратовском! И немцев порешили, и этих иродов, что в полицаи подались, тоже. И всё белым днём! Так вот, в нахальную, значитца, зашли в деревню и всех хрицев постреляли. А комендатуру спалили! Дочиста.

А как Лексей через неделю запрыгнул на перегоне на цистерну с бельзином и прикрепил к ней бонбу с временным механизмом? Высчитал, стервец, когда поезд на Узловую приедет. Там та цистерна так бабахнула! И много чего есчо по-взрывалося.

– А сержант, что? – спросил Маслов. – Погиб?

– Зачем сразу погиб? Спрыгнул он с поезда, всех и де-лов-то.

– Делов-то! – передразнил деда танкист. – Ты сам-то пробовал когда на поезд запрыгнуть, а потом спрыгнуть? Знаешь как это тяжело? Да для этого надо быть…

– Уж я, Серёня, не знаю, тяжело ли, легко ли. А только проделал он это играючи! Сам видел, своими глазами! А по деревьям знаешь как прыгал? Э-э! Что твоя бибизяна!

Все дружно рассмеялись.

– Ну, ты, Михалыч, даёшь! Ну, рассмешил!

Сержант вытер рукавом выступившие на глазах слёзы.

– Ну, уморил! Ты её хоть видел-то, эту твою бибизяну?

– А ты со старого человека не смейся! – притопнул ногой Михалыч. – Чай, подольше тебя, стервеца, землю-матушку топчу! Всякого повидал. А после гражданской в столице был. И зоологический сад посещал, а как же? Всякого зверья дивного видел тьму.

– Ладно, – первой успокоилась Валя Зартиссян. – Что ещё там с вашими пограничниками?

– А что дальше? – Михалыч вновь выколотил трубку о бревно и спрятал в кисет. – Недолго они с нами пробыли, а делов наделали! Да-а!

– А ещё чего ж сделали? – вновь подал голос Семён Велихов.

– А много чего, Сёма! Полгода тому, помнишь, в Касперовке хрицы еродром строили, еропланы ихние прилетали?

– Знамо дело, помню! – буркнул бывший конюх. – Нешто я на голову скорбен? Помню я и то, как там всё горело и взрывалось!