Злой целитель - Евгений Сергеевич Старухин

— Господи, с кем работать приходится, ты видел, Леонидыч?

Стоящий рядом с ним товарищ кивнул, мол, понимаю… После чего ещё одним кивком головы указал на нас.

— Ох ты ж! Прошу прощения! Позвольте представиться: Полковник ФСБ Разуваев Анатолий Ефимович. Это заместитель губернатора по общественным работам Ситнов Евгений Леонидович, а это недоразумение — капитан Петров. Может вы случайно сможете поведать нам, как именно капитан оказался в такой нелепой ситуации? Потому что мы сейчас пребываем в явном недоумении.

— Очень даже легко поясню эту ситуацию, — спокойно согласился я. Мама постаралась мне едва заметно покачать головой из стороны в сторону, что полковник тут же срисовал, это было заметно по его поднявшейся левой брови.

— Вот только не нужно ничего скрывать и кого-то выгораживать, особенно, если вам угрожали. — На последних словах полковник довольно выразительно посмотрел на капитана, а тот явно струхнул, так как прямо на глазах побледнел.

22.04.2025

И я подробно рассказал о том, как меня зачем-то вытащил на улицу огромный мужик в полицейской форме, даже не подумавший представиться, как он меня избил, бросил в камеру, даже не подумав вызвать врача, а после этого приехал капитан и они с ним обсуждали как бы сделать так, чтобы я об этом всём потерял память. Стоит ли меня избить ещё раз для этого или уже и так хватит.

Под конец моей речи капитан не выдержал и прервал меня:

— Не было такого, товарищ полковник. Может у него посттравматический синдром, галлюцинации на почве сотрясения мозга?

— Петров, ну кому ты втереть свои бредни стараешься? Готовься, получишь неполное служебное соответствие и иди на гражданку, раз тебе показалось интереснее свою задницу прикрывать, нежели служебную лямку тянуть. Да и с полицейским мы тоже разберёмся. Иди уже отсюда, Петров, не доводи до греха! — Капитан на этих словах вышел, слегка пошатываясь, словно пьяный. А полковник повернулся к помощнику губернатора: — Это же надо такое выдумать: избить человека за то, что его же раньше уже избили. Как вот голова должна работать, чтобы такое придумать, ну хоть ты мне скажи, Леонидыч!

— Ну вот ты спросил! Я-то тут каким боком? Это же твой архаровец!

— Да уж, теперь из-за него мне по голове прилетит! И ведь не спрячешь этот факт никак, — при этом он мельком бросил взгляд на меня. Он что, надеялся, что я тут же начну отпираться и говорить, что я готов замять это происшествие? — Да и парень карьеру так глупо профукал, ну что тут поделаешь?

Вот только не надо меня виноватить. Моей вины тут на полкопейки, а их на рубль потянет. Так что себя виноватым в данный момент я не чувствовал совершенно. Кто тянул этого капитана за язык, когда они там планы разрабатывали по моему повторному избиению?

— И всё-таки, молодой человек, я не вижу на вас этих пресловутых слеов избиения, из-за которого я, на секундочку, собираюсь отправить в отставку одного из своих сотрудников. Как вы можете прокомментировать эту ситуацию?

— Очень просто. Я — маг. И могу лечить наложением рук. Именно так и остановил тогда кровь у Антона, таким же образом вылечил и себя, когда пришёл в сознание.

Мама внезапно добавила к моим словам:

— Потомственный. Прабабка моя тоже силой владела, но ни дед, ни мама, ни я её таланта не унаследовали, а вот Дима сподобился. Хотя проснулся дар поздновато, после восемнадцати, я уже и не надеялась, даже ему про это не рассказывала.

Я смотрел на маму и не мог понять, она сейчас серьёзно или на ходу легенду придумывает? Но это же какой талант у мамы, так сходу запустить мысль по потомственности магии в нашей семье. Лихо она это!

Полковник переводил взгляд с мамы на меня, а с меня на маму и морщил лоб, наконец не выдержал:

— Вы же сейчас шутите?

— Какие уж тут могут быть шутки? Если бы талант у сына проснулся раньше, разве жили бы мы на мою грошовую зарплату учителя? Разве вкалывала бы я на подработках по репетиторству, набирала бы дополнительные часы на продлёнках и прочих кружках? Вот ещё! Достаточно вылечить одного толстосума от застарелой болячки — и пожалуйста, новая квартира. Я в телевизоре видела, сколько зарабатывают все эти экстрасенсы на продаже оберегов, приворотах и прочей чепухе, которая высосана из пальца. Да и настоящих магов там почитай и нету. Вот прабабка у меня могла, а эти, тьфу!

Я сидел и обтекал. Неужто правда? А почему мама не говорила?

— А почему же вы тогда не ударились в эту экстрасенсорику, если у ваших предков был талант?

— Так то у бабки, у меня-то нет, я же уже говорила. И сыну не стала мозги засорять, чтобы он этим вопросом даже не интересовался, поскольку бессмысленно, если нет таланта.

— Может, Дмитрий, ты и продемонстрируешь нам свой талант, чтобы мы тоже посмотрели, как это работает?

— А зачем?

— В смысле? — Немного удивился полковник.

— Зачем его демонстрировать? Я что вам, цирковая собачка? Именно поэтому я о нём и не говорил никому, но ваши же сотрудники из меня всю душу вынули допросами своими.

— И тогда ты ничего про свой дар не сказал.

— И сейчас бы не сказал, если бы не хотел этих двух оборотней в погонах прижучить! А так мне некуда деваться просто было. Пришлось рассказать.

— Ну так покажи, продемонстрируй. Иначе я решу, что ты меня обманываешь.

— Не хотите верить — не надо, но тогда потом ко мне не обращайтесь — лечить не буду, если вы от меня отвернётесь, то и я от вас тоже. Я человек не злой, но зло в свой адрес не забываю.

— Правильно, сынок! Прабабка тоже мне говорила: «Нельзя делать добро тому, кто тебе сделал зло однажды, потому что за твоё добро он всегда отплатит только злом!»

— Очень уж философские речи были у вашей бабушки, словно не сельская знахарка, а профессор!

— А кто вам говорил, что она была сельской знахаркой?

— То есть? Вы же сказали, что у неё сила была.

— Была, но это не помешало ей стать врачом. А потом её чуть не посадил один завистник, которого она вылечила. Ей тогда чудом удалось не угодить в лагерь, повезло, что возраста она уже преклонного была — седьмой десяток пошёл. Она после этого долго никого не лечила, говорила… Ну я вам уже рассказывала, что она говорила по этому поводу. Вот так тот гнилой