Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

Эмоциональный штиль тут же сменился нездоровым энтузиазмом. Я принялся ухмыляться, дергать руками, мысленно диктовать в рейбуцу (да-да, есть там и такая функция записной книжки через внутренний голос) возможные комбинации… Короче, вместо злого как черт убийцы школьники увидели перед собой хихикающего в кулак мелкого пакостника. А круги под глазами и нездоровые, дерганые движения только усиливали такое впечатление.

И это было хорошо. Будь я озлоблен — те же самые факторы играли бы на совершенно другой образ. Образ парня с проблемами и потекшей крышей. Такой и вправду может забить до смерти своего кохая из класса ниже. Подобной репутации стоило избегать.

Однако, на тот момент мысли об усовершенствовании своего атакующего навыка полностью захватили мое внимание. Я на автомате переобулся, зашел в класс, и, не обращая внимания на шепотки, принялся черкать в ближайшей тетрадке схемы да собственные измышлизмы. Виртуальная книга виртуальной книгой, но писать или рисовать самому по вполне материальной бумаге куда приятнее и наглядней.

Зашедший в класс сенсей долго не позволял классу сесть. Стоял, молча водил глазами по лицам, словно надеялся найти что-то, какой-то признак или зафиксировать изменения. Но не замечал ничего кроме стандартных эмоций школьников: любопытства, сонливости, раздражения, тоски от начала занятия…

Комамура-сан отвел взгляд от старосты и остановился на самом проблемном ученике среди всего выпускного класса. Кодзуки Кано. Тихий, вежливый мальчик за несколько месяцев со дня смерти своих родителей превратился практически в полную свою противоположность: наглый, развязный, при этом выставляющий напоказ и свою эрудицию, и свое уродство…

Классный руководитель вздохнул, исподволь изучая фигуру школьника. Стоит твердо, не зажимаясь — значит серьезных повреждений нет. На лице тоже лишь едва заметные вмятины и мешки под глазами — следствие недосыпа, а не хорошей драки. Только полоска светлой кожи на правой руке слегка выбивалась из образа: выглядело это как обширный, но застарелый ожог. Однако из-под рукава видно немного, да и новости не сообщали об огне или хотя бы мотоциклах с бензином неподалеку. Других следов драки Кано не имел.

Причем вылечиться магией школьник бы не смог: директор сказал, что с членами клана контактов у мальчика нет, а доступа к магическим ресурсам или специалистам у обычного мага, как правило, не имелось. Однако после случая с Ямато он тоже не выглядел избитым до полусмерти. Но и в полном порядке, как сегодня, не щеголял.

"То есть это не он?" — С отчетливым облегчением подумал про себя Комамура-сенсей, — "Пусть Кодзуки-кун стал злым на язык, а также перестал себя сдерживать с другими учениками, он не похож на человека, который может легко перейти черту".

И сейчас мужчина искал и не наблюдал признаков такого перехода в тонких чертах мягкого, все еще такого детского лица своего подопечного. Синяки под серыми бельмами от недосыпа — да, были. Но здесь скорее виноват энтузиазм, которым ученик буквально фонтанировал.

"Опять придумал какую-нибудь гадость и всю ночь ее воплощал. Видно же, что других мыслей в голове просто нет", — С грустной усмешкой подумал Комамура, а потом сел за свое место и дал отмашку остальным ученикам.

Пока школьники с тихими вздохами и перешептываниями усаживались за парты, мужчина собирался с мыслями. Предстояла самая неприятная для него часть — рассказать школьникам о гибели их соученика. Что ж, не он первый, не он последний. Аякаси бы побрали эти уличные банды…

* * *

К сожалению, все хорошее когда-нибудь заканчивается. Подошел к концу и мой эффект туннельного зрения, позволивший сосредоточится на одной цели. М-да, а я думал Цуру преувеличивает постэффекты от лечения. И не мудрено: две короткие, но очень изматывающие драки, недосып после магического истощения, усвоение чужеродной энергии, а потом еще и побочный эффект лечения травм.

У меня как будто ограничили процессор десятью процентами от нормальной мощности. Запускаешь одну программу — тут же начинают виснуть все остальные. Стоило мне сосредоточиться на идее улучшения навыка, как все остальные действия мозг сбросил на работу подсознанию. Путь до школы, периферийное зрение, какие-то ритуальные действия…

Я даже банку муги-тя купить успел, при этом в голове вообще нет воспоминаний, когда я успел дойти до автомата с напитками. Да и в целом, после выхода из метро все кажется смазанным. Помню только, как наш классный руководитель начал рассказ о смерти Йошимуры. Я в тот момент титаническим усилием отвлекся от улучшения "водяного кулака" и все же прослушал положенные пятнадцать минут.

Правда, потом мое сознание окончательно выдало синий экран смерти и я тупо спал с открытыми глазами весь сдвоенный урок. Даже головы не повернул. Смотрелось наверняка жутко, но Комамура даже мелом в меня не кинул. Немного странно, но вообще — пофиг. И так проблем выше крыши.

После третьего урока я попытался найти и выцепить для разговора Ямато. Тот наверняка знает о произошедшем. По крайней мере, сможет объяснить мне, чем грозит такая вот мокруха. К сожалению или счастью, но ни парня, ни его подпевал в школе не нашлось. Мне это сказал сам староста его класса — нервный молодой человек с дурацкой привычкой дергать себя за пальцы.

Я, конечно, нахмурился, цыкнул сквозь зубы… Но в глубине души был неприлично рад, почти счастлив. Говорить о Йоске, вспоминать ту ночь, разбирать последствия и все прочее не хотелось. На душе снова становилось муторно, как перед походом в школу. Полтора часа здорового сна слегка улучшили мое состояние, и я больше не чувствовал себя роботом. Вот только в режиме "Detroit: become human", не чувствуешь ничего лишнего и ненужного. Есть задача, есть ресурсы, а мозг это всего лишь пучок нервных импульсов, брошенных на поиск оптимального решения и общего руководства процессом.

Ходить же по школе сейчас было… Тяжело. Я крепился, изводил любопытствующих пошехонцев своей гнусной ухмылкой, демонстративно не понимал намеков, игнорировал шепотки за спиной и взгляды, взгляды, взгляды…

Они преследовали меня, куда бы я ни пошел. Классная комната, школьный туалет, крыша, пустующий из-за дождя двор. На меня косились из-за угла, стреляли глазами, проходя по коридору, высовывались из окон чтобы получше рассмотреть тихого мальчика, который стал (стал ли?) убийцей.

Кажется, никто не сомневался, что именно я прикончил Йошимуру Йоске. Даже учителя теперь смотрели на меня по-другому: раздражение и покорная усталость сменились настороженностью, опаской, отвращением. Презрительное отчуждение нарастало вокруг злой февральской вьюгой.

Только директор, классный руководитель да тетушка-продавщица из столовой не смотрели на меня как на фашиста. Не то не верили слухам, не то просто старались быть