Брутфорс 1-6 - Иван Катиш

Ну и, конечно, без Центуриона не обошлось. Народ успел разместиться, Оба включил все три чайника, достал шесть упаковок лапши, сообщил, что они все одинаковые и выбора нет (извините, что не смог угодить), как и.о. коменданта заявился собственной персоной.

— Покиньте помещение. Время для гостей давно вышло.

— И не подумаем, — заявил ему Оба.

Пошел вон, соседушка, подумал он. Сегодня ты не будешь путаться у меня под ногами.

— Вы нарушаете.

— У нас форс-мажор.

— Что же это за форс-мажор такой?

— Мы хотим есть. У меня есть еда. Я кормлю людей. И заодно разгружаю пищевые запасы, которые ты сам требуешь удалить из кухни на время каникул.

— О, мы — санитары леса! — обрадовалась Хмарь.

— Есть немного, — улыбнулся Оба.

— Это хорошо. Я люблю быть полезной! Когда это так просто! — она вынула деревянные палочки из упаковки и потерла одну о другую, чтобы избавиться от заусенцев.

Тут подошло время готовности, и каждая упаковка издала писк в том порядке, в каком наливался кипяток. Прикол был в том, что звук у лапши был некалиброванный, и при последовательной выдаче это было похоже на мелодию.

— Ого! Музыка! — обрадовался Килик. — А моя так не умеет.

— Я тебе скажу, где брать такую, которая умеет, — пообещал Оба и подхватил упаковку двумя руками, намереваясь поставить ее перед Хмарь.

Но тут Центурион шагнул вперед и выставил руку, чтобы не дать Обе поставить еду на стол. Оба споткнулся и уронил заваренную лапшу. Упаковка упала, ударилась углом о край стола, перевернулась и шлепнулась под ноги Центуриону.

— Что ты сделал, придурок? — заорал Оба. — Зачем еду испортил?

— Вон отсюда. Завтра будете есть. Сейчас не положено!

Центурион злобно уставился на Обу. И тут Оба разозлился так, как ни разу в жизни. Еще чего — будут ему мешать кормить гостей. Он не стал обращаться за помощью к воображаемому другу и успокаиваться, а с подшага взял и пробил двойку. Второй удар оказался смазанным, потому что Оба поскользнулся на лапше и упал на Килика, сидящего с краю стола.

А и.о. коменданта просто рухнул мешком на пол.

— Фигасе, — выдохнул Риц. — Я столько раз собирался это сделать! А ты меня обошел!

— Ничего не знаю, — мрачно ответил Оба, встал и хлопнул Килика по плечу в качестве извинений. — Знаю только, что у нас некомплект лапши. Ща заварю еще одну.

Он повернулся к шкафу, достал еще одну упаковку и опять поставил чайник.

За спиной у него засуетились Ворон с Киликом, пошептались, сообщили всем, что пациент жить будет и оттащили Центуриона в сторону, чтобы не валялся в лапше.

— Че это у вас тут? — заглянули на кухню Дима с Бакланом. — А мы чай пришли пить, поместимся?

— Еще как, — сообщил им Риц. — Мы подвинемся. Тут только на полу место занято.

И он кивнул на приходящего в себя Центуриона, который тупо помаргивал глазами, лежа на спине.

— Если ты еще рыпнешься, — сообщил Центуриону Риц, — мы наваляем тебе уже всем коллективом. Понял?

Центурион с ненавистью посмотрел на них, подтянул себя руками к стене, сел и облокотился на нее.

— Рыпался вообще-то не я, — напомнил он Рицу. — А вы.

— Мы заваривали лапшу и никого не трогали. А ты разводишь конфликты везде, где появляешься. Это социально нездорово, — сообщил Риц.

— На себя посмотри!

Риц ухмыльнулся. Хмарь осторожно посматривала на всех участников. Глаза у нее блестели.

Дима с Бакланом протиснулись к чайникам, налили воды и уселись напротив Хмари с Питоном.

— Я зайду к тебе попозже, — миролюбиво предложил Дима Центуриону. — Проверю, нет ли сотрясения.

— У меня нет сотрясения, — мрачно сообщил Центурион и вышел, хлопнув дверью.

— Потому что и мозга никакого нет. Одни амбиции, — подал голос Килик.

И все переключились на лапшу. Потому что она была горячая и вкусная.

Глава 26

Новый год

Утро туманное, раннее, растянулось аж до обеда. И почему после большого количества работы возникает похмелье, как после вечеринки? А вечеринка еще только впереди.

Но и без инкубатора ночь выдалась огненной. Центурион так здорово покинул арену, что, когда мы собрались уходить, выяснилось, что дверь на кухню заблокировалась. Как в свое время в прачечной. Мы с Димой и Бакланом начали ржать, как сумасшедшие, потом рассказали всем про прачечную. Хмарь обрадовалась, что у нас есть метод, но в кухонной двери не обнаружилось никакого замка, а закрылась она каким-то иным способом. Как будто приклеилась по контуру. Не удивлюсь, если происками Центуриона. Мы ощупали ее со всех сторон и разбираться дальше не стали, а просто договорились, что и эту дверь стоит удалить, а потом полезли в окна.

Оказалось, что мы с Бакланом, не сговариваясь, после истории с прачечной заблаговременно нашли запасной выход из кухни. Паранойя приносит пользу своему носителю! Хотя кухня находилась в подвальном этаже, окна наружу у нее все-таки были (как, кстати, и в прачечной, только в тот раз мы их не нашли). Открывались они легко, и надо было только до них долезть. По стремянке, которая была припрятана за шкафом. Даже наш упитанный Дима проделал этот номер без проблем, хотя и стонал по дороге, что ему надо худеть. Но пролез и нигде не застрял.

Все пошли спать, а мы с Киликом и Вороном, как обещали, проводили Хмарь. Она была совершенно счастлива, никакие пертурбации ни с дверью, ни с Центурионом ее не смутили. Женщины — странный народ, то их волнует всякая ерунда, а настоящую битву при пирамидах они смотрят как кино. Она расцеловала нас всех в щеки и убежала. И было это приятно. Но почему всех, а не только меня? Я же лучше Килика и Ворона! Или нет?

Когда я отправился на обед, ни Баклана, ни Димы в комнате не было. Нормально я поспал! Надо хоть для приличия заглянуть в инкубатор после обеда.

Из наших в столовой обретался только Оба и с необычайно довольным видом лопал пирожки, которых натащил себе приличную горку. Мы фыркнули, глядя друг на друга, потому что взяли одинаковый набор: рыбный бульон с пирожками из щуки. Синергия! Горка Обиных пирожков стремительно уменьшалась.

— Как сам? — поинтересовался Оба, покончив с пирожками.

— Норм. Собираюсь прошвырнуться в инкубатор.

— На вечеринку пойдешь?

— Конечно. У меня и свитер чистый есть. Белый.

— Логично. У меня тоже. Только оранжевый.

— Ты как?

— Я норм. Друзья у тебя классные, хотел тебе сказать.

— Это да, а ты сейчас о ком?

— Я о Диме. Я пришел вчера к себе, а там