Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

нужна своя сподручная библиотека. Но, наверняка, здесь проводятся очень старинные исследования. Но, уж такое мое счастье, что кто-то продолжал работать так поздно ночью.

Я рискнул посмотреть, кто и что там поближе. Скользнул к косяку. В комнате находился мужчина. Один. Он был громаден, выше Барни Стурласона. Но он был стар, очень стар.

Ни волос, ни бороды у него не было. Лицо… такое лицо должно быть у мученика, у мумии Рамзеса. Старик был облачен в рясу Адепта. На столе перед ним лежала книга, но он не глядел в нее. Неподвижны были глубоко посаженные глаза, а руки медленно двигались по странице. Я понял, что он слеп.

Книга, однако, была обычной, это не был шрифт Брайля.

Свет, вероятно, включался автоматически. А может, за полками работал еще кто-то. Я тихо скользнул мимо двери.

Кабинет Мармидона оказался всего несколькими ярдами дальше. Под его именем и рангом, на латунной дощечке, было обозначение:

«ЧЕТВЕРТЫЙ ПОМОЩНИК — ЗВОНАРЬ».

Ради всего святого, этот недомерок, он что — в колокола звонит?

Дверь была заперта. Я мог бы вывинтить задвижку или шурупы, на которых держались дверные петли, для этого у меня был нож. Но лучше подождать, пока рядом совсем никого не будет. А тем временем, я, пожалуй, суну нос в…

— Кто это?

Я мгновенно обернулся. В дверях своего кабинета (того, который выходил в библиотеку) стоял Адепт. Он опирался на посох. Но его голос звучал как-то странно, что мне не верилось, что ему вообще нужно опираться. Меня охватила тревога. Я и забыл, каким могуществом обладают маги. А он маг.

— Пришелец — ты кто? — припер меня к стене грохочущий бас Адепта.

Я облизал пересохшие губы:

— Сэр… Ваша просвещенность…

Посох поднялся, указывая на меня. На нем был изображен главный символ иоаннитов: крюк, перекрещенный Т-образным крестом. И это была не просто палка со знаком, это был волшебный жезл.

— Я слеп, но чувствую, что от тебя веет опасностью.

Назови себя, — сказал Адепт.

Я коснулся ножа в кармане и фонарика превращения за пазухой. Сейчас эти предметы были для меня бесполезны. Но, когда пальцы ощутили их, они сделались для меня как бы талисманами. Во мне вновь проснулись воля и разум. Ударами пульса прозвучала мысль: мне везет больше, чем я мог рассчитывать. Он сам заговорил со мной. Я хотел воспользоваться, если подвернется счастливый случай. Он жуткий старик, этот сукин сын, но он человек. Какие бы силы не повиновались ему, я держу его в поле зрения, а он не может меня видеть глазами.

Тем не менее мне пришлось пару откашляться, прежде чем он смог услышать от меня пару слов… Слова мои, как мне показалось, звучали скомкано и неуверенно:

— Я… я прошу прощения у Его Просвещенности… Он появился так неожиданно. Не будет ли он так любезен сказать мне, где сейчас находится посвященный Мармидон?

Адепт опустил посох. Это было его единственное движение. Его мертвые глаза неподвижно уставились на меня.

Лучше бы он действительно был зрячим.

— Какое у тебя к нему дело?

— Извините, Ваша Просвященность. Секретное и неотложное дело. Как сразу узнали Ваша Просвященность, я э-э… не совсем обычный посланец. Могу признаться, что собираюсь поговорить с посвященным Мармидоном в связи с э-э… трудностями, возникшими у компании «Источник Норн».

Выяснилось, что это гораздо более важно, чем сперва казалось.

— Это я знаю. с того часа, как вернулся Мармидон. Я вызывал… Узнавал. Достаточно. Это тот, сдвинувшийся с места камень, который может вызвать лавину.

У меня возникло дикое ощущение, что эти слова предназначались не мне, а кому-то другому. И почему это дело заставило тревожиться и его тоже? Я не осмелился потянуть время для раздумий.

— В таком случае Его Просвященность поймет, почему я так спешу и почему я не могу нарушить клятву, никому не разглашать порученное дело. Никому, даже Его Просвященности.

Если он дает мне возможность узнать, где келья Мармидона…

— Провинившийся живет отдельно от братии. Он плохо выполнил свой пастырский долг и навлек на себя гнев Святоносного. На него наложена эпитамия. Пока над ним не совершат обряд очищения, можешь не искать его, — и неожиданно резко. — Ответствуй мне! Откуда ты явился? Чего добиваешься?

Как это может быть, что от тебя просто несет опасностью?

— Я… не знаю, — заикаясь, пробормотал я.

— Ты не освящен?

— Видите ли, Ваше Просвященность… если вы… если он, ну, возможно, тут имеет место недопонимание. Меня… мое начальство приказало мне вступить в контакт с Мармидоном. У входа мне сказали, что я могу разыскать его здесь, и дали ключ от ворот.

В эту скромную фразу мне удалось вместить куда больше наглой лжи, чем я мог надеяться. Великолепное вранье! Полагаю, что это была ошибка.

— Да. Низшему духовенству, естественно, ничего не сообщили…

Маг мрачно задумался.

— Если Его Просвященность скажет, куда мне идти и к кому обратиться, я больше не буду беспокоить его.

Он пришел к решению:

— Секретариат ночного аббатства, комната 107. Спроси посвященного Хезатоуба. Из тех, кто сейчас там находится, он один обладает достаточной информацией по делу Матучека.

Проконсультируйся с ним.

ПО ДЕЛУ МАТУЧЕКА?

Пролепетав слова благодарности, я едва ли не бегом удалился. И пока шел по лестнице, беспрерывно чувствовал между лопатками пристальный взгляд невидящих глаз. Прежде чем снова перелезть через ворота, я позволил себе на мгновение остановиться, чтобы опомниться.

Я знал, что едва ли располагаю временем. Адепт, может, несколько дряхл, но только несколько. Вряд ли он особо обеспокоен моим появлением. Но если он решит выяснить побольше? Тогда, возможно, он не ограничиться телефонным звонком брату Хезатоубу. Если у меня действительно есть шанс узнать что-то, надо спешить.

Куда, однако, мне идти? Как идти! На что я рассчитывал? Пора осознаться, что рискованная эта затея слишком уж отдает донкихотством. Пора смываться.

Ну, нет! Пока есть возможность, нужно атаковать самую большую ветряную мельницу. В работу включился мозг. Нет сомнения, что, как верхние этажи и подвалы собора предназначены для священников самого высокого ранга. В древности приверженцы древних культов проводили главные обряды под землей. Пожалуй, лучше всего мне поискать Мармидона в подземельях собора.

Я ощутил, как на лице сама собой появилась судорожная улыбка. Ему вряд ли стали облегчать наказание, заклинаниями лишив его запаха. Вот еще одна причина полагать, что он упрятан в подвале. Упрятан слишком далеко, чтобы его можно было отыскать с помощью даже обоняния.

С помощью человеческого обоняния!

Я вернулся на первый этаж, и поспешно начал спускаться вниз. Все шло как по маслу. Было уже далеко за