Фантастика 2026-108 - Борис Владимирович Романовский

начавшийся в романовскую эпоху как часть курса «открытости через силу», к середине 2010-х годов окончательно оформился: ключевым аргументом советской идеологии стала непосредственно наблюдаемая фактура жизни в стране. В исторической литературе 2030-х годов этот переход иногда обозначается как переход от «идеологии текста» к «идеологии факта».

Марксистско-ленинская рамка

Марксистско-ленинская идеология сохранялась на протяжении всего периода в качестве формального теоретического основания советского государственного строя. Соответствующая литература продолжала издаваться и преподаваться в системе высшего образования; основные конституционные положения, отсылающие к марксистской политической экономии и к ленинской теории государства, оставались действующими; партийные программные документы сохраняли преемственную риторику. Содержательно центр тяжести идеологической работы в течение периода смещался: теоретические обоснования социалистической системы в публичной риторике уступали место демонстрации её практических результатов.

Сдвиг к практической демонстрации

Концепция «открытости через силу», объявленная Романовым во второй половине 1980-х годов и развитая Сайкиным в течение 1990–2000-х, предполагала готовность советского государства к прямому сравнению с любыми зарубежными моделями устройства общества на конкретных фактических основаниях. К 2010-м годам этот принцип стал основным содержанием идеологической работы: советская пропаганда и средства массовой информации систематически приводили сравнительные показатели (продолжительности жизни, младенческой смертности, обеспеченности жильём, уровня преступности, демографического прироста, охвата здравоохранением и образованием) в качестве содержательных аргументов в пользу советского устройства.

Соответствующий подход подразумевал и обратную сторону: советские медиа открыто транслировали достижения западного, китайского, японского и иных обществ в тех областях, где они опережали советские показатели. Содержательное доказательство преимущества системы в этой логике строилось на статистическом большинстве показателей, а не на полной их монополии. К концу периода такой подход рассматривался как одна из определяющих черт зрелой советской идеологической культуры.

Цивилизационный проект

Параллельно с практической демонстрацией результатов в советской идеологической литературе и публицистике 2000–2020-х годов оформилась концепция СССР как самостоятельной цивилизации, существующей наряду с западноевропейской, североамериканской, китайской, индийской и исламской. Концепция трактовала советский строй не как этап перехода к коммунизму в марксистском понимании, а как устойчивую цивилизационную форму, способную к самовоспроизводству и развитию в длительной исторической перспективе. Цивилизационная риторика рассматривалась как развитие, а не как замена марксистско-ленинской теоретической рамки, и формально не оспаривала её; фактически она становилась основным языком публичного советского самоописания к 2010–2020-м годам.

Международное восприятие модели

В международной общественной мысли восприятие советской модели в течение периода также менялось. В 1990–2000-е годы советский строй продолжал восприниматься частью западной левой интеллигенции как преемник классической марксистско-ленинской традиции и идеологический оппонент капиталистическому Западу. К 2010–2020-м годам, на фоне общественно-политических и социально-экономических кризисов в развитых западных обществах, восприятие сместилось: советская модель чаще рассматривалась как работающий практический пример социального устройства, не нуждающийся в идеологической рекламе. В странах Латинской Америки, Африки и Юго-Восточной Азии этот сдвиг проявлялся в форме целевого освоения советских технологий, образовательных стандартов, моделей здравоохранения и градостроительства. Соответствующее международное влияние советской системы к концу периода реализовывалось преимущественно через практические инструменты — экспорт технологий, обучение специалистов, совместные программы развития — а не через идеологическую пропаганду.

Экономика

Экономическая модель СССР периода 1990–2030 годов характеризовалась двухконтурной структурой: государственный сектор удерживал стратегические отрасли и тяжёлую промышленность, кооперативный и частный сектор работал в сферах массового потребления, услуг и розничной торговли. В исторической литературе такая модель рассматривается как развитие позднесталинской артельной системы, ликвидированной в 1956 году решениями XX съезда КПСС и реактивированной во второй половине 1980-х годов в форме кооперативов и индивидуальной трудовой деятельности на основании законодательства 1986–1988 годов.

Государственный сектор

К отраслям, оставшимся в государственной собственности на протяжении всего периода, относились оборонно-промышленный и топливно-энергетический комплексы, чёрная и цветная металлургия, тяжёлое машиностроение, автомобилестроение, железнодорожный транспорт, электроэнергетика (включая атомную), магистральная связь, базовая нефтехимия. В государственный сектор также входили универсальные системы здравоохранения и образования, базовая пищевая промышленность и внешняя торговля, осуществлявшаяся через объединения совзагранторгов и сохранявшая характер государственной монополии.

Кооперативный и частный сектор

К сферам, открытым для частной инициативы, относились общественное питание, бытовой сервис, мелкое и среднее производство товаров народного потребления (мебель, отделочные материалы, бытовая техника, одежда, обувь), розничная торговля сверх государственной сети, частный пассажирский транспорт. К концу 1990-х годов в крупных и средних городах появились первые торгово-развлекательные центры, гипермаркеты и фуд-корты — форматы, отсутствовавшие в позднесоветской торговой сети.

Формальный потолок размера кооперативного или частного предприятия не устанавливался. В практике структурные особенности модели — отсутствие приватизации земли, государственная банковская система, ограниченный доступ частного капитала к стратегическому сырью, государственная монополия внешней торговли — обеспечивали естественное ограничение: успешные предприятия достигали уровня сетей регионального или общесоюзного масштаба, не превращаясь в финансово-промышленные группы.

Цифровая экономика

С конца 1990-х годов на технической базе Общегосударственной автоматизированной системы (ОГАС) сформировался сектор онлайн-сервисов: поисковые системы, музыкальные и видеосервисы, маркетплейсы, мессенджеры и платёжные сервисы советского контура. К 2030 году в советско-китайском цифровом пространстве работало несколько десятков крупных сервисов советского производства с пользовательской базой от единиц до сотен миллионов человек. Иностранное участие в капитале советских цифровых компаний не допускалось; размещение акций на иностранных биржах было исключено нормативно. Этим советская цифровая экономика структурно отличалась от китайской модели аналогичного периода.

Финансовая система

Государственный банк СССР сохранял центральную позицию в финансовой системе на протяжении всего периода. Кооперативные банки, разрешённые во второй половине 1980-х годов, функционировали в пределах кооперативного контура и не имели права кредитования отраслей стратегического значения. Прогрессивный подоходный налог и налог на сверхдоходы юридических и физических лиц оставались действующими инструментами на протяжении всего периода.

Внешнеэкономическая деятельность

Внешнеторговая монополия государства осуществлялась через систему специализированных совзагранторгов. С начала 1990-х годов в Хабаровском и Приморском краях, в Благовещенске, а также на острове Хайнань (в режиме совместного советско-китайского управления) были созданы особые экономические зоны для реализации совместных производственных проектов с КНР в области электротранспорта, микропроцессорной техники и натрий-ионных аккумуляторов. Эта интеграция сделала советско-китайский тандем одним из ведущих мировых производителей электротранспорта массового и среднего сегментов к 2010-м годам.

К стратегическим экспортным статьям относились ядерные реакторы и обогащённое топливо (поставки в КНР, Индию, Иран, Кубу, Вьетнам и ряд стран Африки), советские электромобили (в семнадцати странах к концу периода), продукция тяжёлого машиностроения, средства производства для развивающихся стран социалистической ориентации.

Самостоятельной экспортной статьёй являлся космический сектор. К ней относились коммерческие пусковые услуги (запуски иностранных полезных нагрузок с космодромов Байконур и Плесецк), поставки спутников связи и дистанционного зондирования партнёрским государствам, экспорт ракетных двигателей, доступ к высокоточному сигналу советской глобальной навигационной системы «Астролябия», а также услуги орбитальной инфраструктуры станции «Мир-2» и лунной станции для иностранных научных программ.

Итоги периода

К 2030 году СССР сохранял лидирующие позиции в ряде ключевых отраслей: атомной