Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

Но просто тупая мощь твари сломала прочнешую сталь всего то минут за десять. Створка не выдержала и чуть чуть подалась вверх в пазах. Тут же под нее полилась, моментально меняя форму и твердея, черная дрянь. Еще через минуту дверь просто оказалась вывернута из пазов и выброшенна руками существа, лишь отдаленно напоминающего того самого полковника Андрея Петровича, с которым Иван Дмитриевич когда–то начинал свою карьеру в военном училище имени маршала Студенческого.

Генерал был уже готов к этому, сидя со взведенным пистолетом у виска. Но тут вломившийся монстр вместо того, чтобы атаковать, вдруг поднял ладони в всем известном жесте миротворца. И заговорил немного глуховатым голосом, в котором вполне узнавались обертоны Андрея.

— Иван, подождите, пожалуйста. Я просто хочу поговорить с вами. Обещаю, я не буду причинять вам вред. Это не в моих интересах.

— И что же тебе надо, монстр?

— Я не монстр, и ты это знаешь…может, я и совершал в жизни ошибки, но чудовищем никогда не был.

— Правда? Ну что ж, поздравляю, в финале своей жизни ты стал именно чудовищем. Причем преотвратительнейшим.

— Это не так. Да, моя форма несколько непривычна, но в отличии от бывшего носителя этой священной плоти я куда более прогматичен. Поэтому мне есть что предложить человечеству.

Иван Дмитриевич в очередной раз закашлялся, но отвести взгляд от Андрея он опасался, поэтому вынужден был плюнуть скопившейся во рту кровью под ноги, иначе его бы вывернуло прямо тут — жидкость во рту имела неприятный затхлый привкус ржавого металла. Этот кровавый плевок не ускользнул от глаз Полковника–Оно.

— Ты ведь умираешь, да? Я могу тебя спасти.

— Непопабельная саркома 4–й степени с метастазами. И полная резистентность к вакцине, убившей весь мир. Твоя зараза не заставит меня подчиниться, Андрюша, не надейся. Ты ведь ради это тянешь время, да?

Полковник скривился.

— Ну предположим что и так. Я хочу чтобы ты жил, Иван. Мне нужны адекватные союзники. Я не стану лишать тебя свободы воли, ты будешь волен жить как считаешь нужным. Просто поддайся. И все. Все твои беды, твои раны, твой рак — все будет позади. Ты станешь новым, почти вечным и почти бессмертным существом. Представляешь, какие горизонты перед тобой откроются?

— Какие горизонты, Андрей? Я просто умру. А если и нет…зачем мне жить, когда мои дети мертвы, их сожрала в самом начале эпидемии моя инфицированная вакциной жена. А потом старшая внучка на свою беду пришла домой со школы вместе с младшими, забранными из сада. Когда я вошел домой — там ползали и бродили все члены моей семьи, включая трехлетнюю внучку Машеньку. Зачем мне это твое бессмертие?

— Ну, доберешься до своей квартиры, и обратишь их в подобных нам. Прошло много времени, поэтому часть функций мозга пострадать, особенно если они успели мутировать. Но все равно это будут твои родные, они смогут с тобой говорить.

— Никто там никуда не мутировал. Ты забыл, у меня дома лежал наградной «Стечкин». Так что я похоронил их всех в саду. Потом был долгий путь, закончившийся в Ахтияре. Там я был нужен, у меня появилась цель. Рассказать, чем все закончилось?

Иван Дмитриевич резко перестал быть спокойным профессиналом. Слишком уж болезненными были эти раны, так что генерал просто фонтанировал эмоциями, не слишком замечая окружающий мир. И Полковник не был бы Полковником, если бы не попытался воспользоваться этим.

Сантиметр за сантиметром тонкое щупальце двигалось по полу, маскируясь под его часть при помощи изменненной пигментации. А генерала несло, он высказывал чудовищу все наболевшее.

––— … твой хозяин просто убил вообще всех. Понимаешь? Ему не нужны были рабы, и он просто поглотил без остатка их всех. Два десятка людей, доверившихся мне!

— Это тоже поправимо.

Генерал опешил.

— В–в смысле?

— Ну…я могу просто воссоздать их. Я могу воссоздать любого когда–то поглощенного хозяином человека. Ты все еще уверен, что такое бессмертие тебе не нужно, да? И готов второй раз убить своих друзей, да?

Генерал замолчал, и ствол ПМ–а предательски пополз вних. Оно почти победило. Если бы в этот момент Иван Дмитриевич не заметил предательски движущегося щупальца — то, возможно, вся история планеты пошла бы по другому пути. Но Полковник сделал ошибку, продолжая двигать то самое щупальце все время, которое заговаривал генералу зубы.

Рука Ивана Дмитриевича, обретя привычную твердость, провернула в кисти пистолет, выпуская в лицо «Полковника» шесть пуль подряд. А потом, недрогнув ни на секунду, генерал упер ствол в собственную нижнюю челюсть, и прошептал что–то, похожее на имя. А потом грохнул выстрел.

Полковник, взревев, выбросил целый лес щупалец, пронзая тело генерала и впрыскивая срочно в него зомбирующую жижу. Он очень надеялся, что пуля не повредила в мозге самую важную информацию — коды отключения компьютера.

Вот только тело генерала, вместо того, чтобы подняться верным и готовым помочь миньоном, просто начало разлагаться, причем с невообразимой скоростью.

В бешенсте тварь, бывшая еще недавно человекоподобной, врезала длинным щупальцем по пульту управления. Будто бы надеясь, что сейчас свершится чудо, и взрыва удастся избежать. Но ни одна сила в мире уже не смогла бы остановить этот взрыв. Как раз в тот миг, когда сердце Ивана Дмитриевича остановилось — пластик оболочки заряда лопнул, и искровой заряд уничтожил еще несколько модулей внутри оболочки. Компьютер обсчитал ситуацию, и счел ее критической. Задержка взрыва была отменена, и крушаший все вокруг себя монстр исчез всесте с телом генерала и всей обстановкой кабинета в очищающем ядерном огне…

Эпилог

Корпорация «Охотники»

Бес.

Мы стояли у стены Ривендейла. Где-то внутри — в подвале, в бункере с советскими пультами — восьмидесятишестилетний генерал-майор сидел у экрана и каждые четыре минуты нажимал кнопку подтверждения. И будет нажимать — до тех пор, пока не умрёт или пока стекшая туда у нас на глазах тварь не попытается его атаковать. Но кибердок говорит, что пока у нас есть время.

Я прислонился спиной к бетонной стене.

Снаружи торгового центра было тихо — относительно. Оно всё ещё было внутри. Оно искало способ освободить свой разум-носитель из заваренного лифта внутри здания, не зная, что отменить взрыв уже невозможно. Или знало — и всё равно надеялось остановить то, что уже было запущено.

Пряник — кажется, так звали мужика с одной рукой — сел