Полукровка 1-5 - Василий Горъ

— Маш, нам с Мариной действительно не до игр. Но вы — ни в коем случае не тыловые крысы. Ибо каждый божий день воюете со Смертью и отбиваете у нее жизни таких же вояк, как мы. Скажу больше: на мой взгляд, ваша война в разы сложнее и болезненнее нашей. Ведь мы рискуем собой и друг другом, а вы пропускаете сквозь свои сердца боль, страхи и отчаяние сотен раненых. И последнее: не научитесь сбрасывать этот негатив — либо выгорите, либо сломаетесь. Так что… мы поймем, поможем и поддержим. Даже в том, что большинству «гражданских лиц» покажется форменным безумием.

— Форменным безумием, говоришь… — задумчиво пробормотала она, расфокусировав взгляд, а через мгновение «вернулась к нам» и решительно тряхнула волосами: — Спасибо и за поддержку, и за подаренный свет в конце тоннеля. Мне полегчало. Поэтому сегодня я буду просто дурить. А завтра-послезавтра как следует обдумаю и «форменное безумие».

Дурить начала сразу после того, как все мы намазались кремом — влезла в «меню» доступных развлечений, нашла вариант, пробудивший интерес, и куда-то унеслась. Вернулась буквально через пару минут с водяным гравиком[33] на плече, отдала «игрушку» Матвею, первым кинувшемуся на помощь, и спросила, кто составит ей компанию в безбашенных гонках по океану.

К эллингу рванули все, кроме Риты — она попросила Власьева захватить доску и для нее, но ускакала в дом. А через несколько минут встретила нас на берегу в закрытом купальнике. И ответила на немой вопрос Матвея без купюр:

— Я с гравиками на «вы». Поэтому буду падать. А тот лифчик мою грудь не удержит…

…Как вскоре выяснилось, с гравиками были на «вы» все, кроме меня. Но народу хотелось буйного веселья, поэтому даже самая «неумеха» — Настена — разгоняла свою доску до предельной скорости, входила в слишком крутые виражи, пыталась прыгать на волнах, создаваемых другими, безостановочно падала и хохотала на весь архипелаг. Остальные девчата отрывались ничуть не менее отвязно. А мы с Матвеем самоотверженно изображали то спасателей, то жертв дамского коварства. То есть, подлетали к жертвам собственного безрассудства, помогали взобраться на доску и частенько слетали со своих. То от намеренных толчков, то от «случайных потерь равновесия», то от чьих-либо самоубийственных таранов. Но было весело. И волнительно — девушки сияли на зависть любому светилу и так сильно «фонили» воистину запредельным счастьем, что ощущались фантастически красивыми. Вот нас периодически и накрывало. В смысле, заставляло либо зависать, любуясь той или другой, либо запечатлевать для истории особо интересные моменты.

Кстати, взлет наших камер АВФ не остался незамеченным — после того, как девчата умотались падать, заявили, что хотят пить, и порулили на берег, Рита догнала Власьева, уравняла скорости гравиков и «наехала» на нас обоих:

— Парни, я требую просмотра компромата!

— Всего-всего! — «злобно» уточнила Оля. — То есть, включая тот, который уже отобрали для личных коллекций.

А Маша сочла необходимым нас «успокоить»:

— Даем слово, что не заставим удалить ни одной голографии и ни одного видео. Ибо понимаем, что такие «шедевры» должны веселить нашу компанию долгие годы…

Глава 5

8 января 2470 по ЕГК.

…Радовать СБ-шников сразу четырех не последних аристократических родов Империи простыми решениями я не собирался, поэтому «потерял» Олю, Машу, Настю и Матвея в летном ангаре первого попавшегося на пути торгово-развлекательного центра для дворян. Потом зарулил в кафе «Сладкоежка», о котором половину перелета до Новомосковска так вкусно рассказывали дамы, и позволил Марине с Ритой скупить треть свежей выпечки, обнаружившейся на витринах. А после того, как коробки с покупками перекочевали в грузовой отсек лимузина, завез спутниц в один из лучших цветочных салонов столицы и порадовал роскошными букетами.

К этому моменту все Четверо Смелых успели добраться до родовых поместий и прислать сообщения с плюсиками, так что я со спокойным сердцем повел флаер к «Игле». А уже минут через восемь-десять искренне восхитился дурной упертости юриста Костиных и командира их же ГБР, встретивших нас в летном ангаре: первый заступил мне дорогу и нагло потребовал объяснений, а второй безапелляционно заявил, что мы летим с ними, и потянулся к кобуре скрытого ношения.

Попытка выхватить игольник развязывала мне руки, так что свежайший эклер, который я вроде как собирался укусить, влетел в лицо фантастически самоуверенного вояки, заляпал кремом и отвлек. Но долю секунды. Но этого промежутка времени хватило за глаза — я «внезапно» оказался рядом, забрал ствол, из вредности сломав идиоту указательный палец предохранительной скобой спускового крючка, высек ноги, разорвал дистанцию, поймал взгляд мгновенно побледневшего крючкотвора и сообщил, что ему придется отвечать перед Законом за попытку похищения военнослужащих и угрозу оружием.

— Вы нас неправильно поняли! — промямлил он, но я показал ближайшую потолочную камеру, а командир дежурной смены СБ «Иглы», влетевший в летный ангар вместе с четверкой подчиненных буквально через десять секунд, прервал эту дискуссию монологом, не оставившим представителям Костиных свободы для маневра:

— Господа, настоятельно прошу пройти с нами: вам придется подождать прибытия группы быстрого реагирования Службы Специальных Операций, сотрудников которой вы только что пытались похитить. Сопротивляться очень не советую: все ваши противоправные действия, начиная с запроса для получения гостевого допуска в наш жилой комплекс вроде как для визита к Смирновым и заканчивая попыткой достать оружие, задокументированы, соответственно, мы вправе задержать вас предельно жестко…

Он обратился и ко мне — уважительно поздоровался, сообщил, что эта парочка была в гостях четырьмя этажами ниже и поднялась в летный ангар за считанные секунды до нашего прилета, а значит, получила информацию о скором прибытии «Посвиста» от еще неустановленного сообщника, извинился за это происшествие и заявил, что ко мне и моим спутницам никаких вопросов нет. Вот мы к лифтам и поперлись. Само собой, не забыв прихватить сладкий груз и отправить флаер в ППД.

Пока ехали на сороковой и шли к моей квартире, обсуждали наглость личностей, привыкших к безнаказанности. А после того, как ввалились в прихожую и закрыли дверь, Рита мрачно