Мой генерал, наш сад и я - Лариса Петровичева

Так, значит, он еще и генерал. Интересно, почему он был вынужден жениться на принцессе, что там за долг?

Да никакая книга с этим не сравнится!

— Разберусь без глиняных мозгов, — бросил генерал. Слуги едва успели открыть перед ним двери — он стремительным шагом вошел во дворец, и снова замелькали лестницы, залы и переходы. Наконец, хлопнула дверь, генерал опустил меня на пол и коротко тряхнул головой.

— Теперь позвольте представиться: Эррон Гувер, генерал Верлианского королевства. Со вчерашнего дня — ваш законный супруг.

* * *

Я смогла лишь кивнуть. В голове все путалось от страха и растерянности.

Мало того, что я в другом мире — у меня в нем еще и муж есть. Впечатляющий такой мужчина: смотришь на него и невольно представляешь, как эти пальцы прикасаются к щеке, и думаешь, как он может целоваться.

Нет, мне точно было бы легче, если б у него вырос горб!

— Екатерина Смирницкая, — представилась я. — Будущая переводчица… но это уже не имеет значения.

Комната, в которую он меня принес, размерами превосходила квартиру, что досталась мне от родителей. Я удивленно смотрела по сторонам: да тут просто музейная роскошь! Мебель с шелковой обивкой, картины на стенах, множество цветов — да, эту комнату точно приготовили для принцессы.

Увидев зеркало в массивной золотой раме, я отстранилась от генерала и бегом бросилась взглянуть на свое лицо. И замерла от удивления, увидев, что оно осталось прежним. Все те же волосы, которые никогда не желали спокойно лежать в прическе, а выбивались из нее, стоило мне только повести головой, все те же карие глаза и слегка вздернутый нос, и россыпь веснушек на скулах…

Я осталась собой.

— Забудьте это имя и фамилию, — посоветовал Эррон. — Теперь вы Катарина Гувер, и это навсегда.

— Вы сказали, что я ненастоящая принцесса. Что это значит? — я обернулась к нему и попросила: — Расскажите мне все, я должна знать. Вдруг эта ваша святая инквизиция нагрянет…

Эррон усмехнулся. Я снова, несмотря на всю свою растерянность и страх, подумала, что он привлекателен. Что ему очень идет улыбка — она будто озаряет лицо изнутри, превращая античную статую в живого человека.

— Будем надеяться, что не нагрянет. Это мой ботанический сад, кроме нас с вами, тут нет людей, только големы. Слуги, которых лично я вылепил из глины. Я велел вам кричать так, на всякий случай: могла быть слежка. Но теперь я чувствую, что ее нет.

Он опустился в кресло, указал мне на соседнее — я послушно села, и на столике перед нами тотчас же появился фарфоровый чайник, две чашки и несколько блюд с кексами и сэндвичами.

Магия. Вещи возникают прямо из воздуха. Одно дело видеть это в фильмах и читать в книгах, и совсем другое — столкнуться вот так, наяву.

Мне сделалось холодно.

— Вы теперь принцесса Катарина Верлианская, — продолжал Эррон. — Дочь его величества Генриха, но не от законной супруги, а от фаворитки. Блистали в свете, разбивали мужские сердца, ни в чем не знали удержу. Страшно надоели и отцу, и матушке, и свету, и тут на сцене появляюсь я.

Он криво усмехнулся. Я взяла чашку чая — просто занять руки.

— Я вышел в отставку после ранения, и тут армейские финансисты нашли страшные задолженности в моей бригаде, — продолжал Эррон. — Разумеется, они подстроены, я порядочный человек и никогда не проиграл бы в карты бригадные деньги. Следующий номер программы: в мой дом приходит ваша матушка с бесценным предложением: она гасит мой долг в день нашей свадьбы, а я увожу вас из столицы в глушь и слежу, чтобы вы и шага не сделали за пределы региона. Вот, собственно, так все и случилось.

— Это действительно глушь? — спросила я. Генерал усмехнулся.

— Самая что ни на есть глухая. Отсюда до столицы три дня драконьего лету. Но мне велели не оборачиваться и идти через червоточину… вот как от вас хотели избавиться!

Я нахмурилась.

— Оборачиваться? Что вы имеете в виду?

Эррон вытянул вперед руку и, расстегнув манжету, завернул рукав. Я застыла от ужаса и восторга, когда по загорелой коже побежали искры, и начали проступать золотые бляшки чешуи. Пальцы вытянулись, огрубели и заострились, между ними протянулись перепонки, загнулись черные когти — один был иззубрен и покрыт трещинами, и я живо представила, как он перерезает глотку жертве.

Бррр. Жуть.

Вот уж попала, так попала.

Лучше не нарываться на неприятности и быть паинькой: раз я в полной власти этого генерала, никто не помешает ему вот так выпускать когти в мою сторону.

— Я дракон, — Эррон тряхнул лапой, решив, что показал достаточно, и обычная человеческая рука вернулась на место. — С рождения был зачислен в полк, к совершеннолетию уже был полковником, а там личной отвагой и доблестью дослужился до генерала.

— У вас тут война, да? — спросила я, все еще не в силах опомниться. Драконья лапа стояла перед глазами, не давая успокоиться.

— Драконы сражаются с порождениями тьмы и Отца зла, — важно произнес Эррон. — То есть, именно я должен буду своим пламенем разжечь костер инквизиции.

Он сделал паузу, видимо, наслаждаясь выражением моего лица, и рассмеялся.

— Ну будет вам, не тряситесь вы так, Екатерина Смирницкая! Это не столица, где все знают ваши повадки и мигом поймут, что дело нечисто. Это глушь. Главный медвежий угол среди всех медвежьих углов. Вас тут никто не увидит.

Я нахмурилась.

— Тогда зачем вы приказали мне кричать? И бить вас?

— Говорю же, на всякий случай, — ответил Эррон. — Одна птичка показалась мне подозрительной. Но я бросил пару заклинаний и убедился, что все в порядке. Ваши родные сплавили вас в деревню и вздохнули с облегчением.

Я растерялась так, что забыла, что мне говорили минуту назад. Нет, надо взять себя в руки. Успокоиться. Убивать и жечь меня не будут, во всяком случае, прямо сейчас. Вот и хорошо.

— Родные принцессы, — поправила я. — Скажите, мне показалось, или там цветок выбежал с клумбы?

Хотелось надеяться, что мне не померещилось. Что меня не сочтут безумной.

— А, это сбегония широколистная, — ответил Эррон. — Она всегда убегает, если появляется что-то интересное. Любопытное растение!

Я кивнула. Не галлюцинация, отлично.

— И что же мне теперь делать?

Генерал усмехнулся.

— Я собираюсь заниматься здешними растениями. Видите ли, холмы Шелтон — дом множества редчайших трав и цветов, и я хочу привести этот сад в порядок. Всегда любил возиться с зеленью.