Хозяйка своей судьбы - Виктория Богачева

Пока незнакомая женщина, чье имя я отчего-то помнила, выговаривала мне, я смогла встать и откинуть с лица упавшие на него волосы. Огненно-рыжие, как всполохи пламени. Ладони задрожали, и я едва вновь не рухнула на каменный пол.

Мои волосы — черные! Черные как воронье крыло, а еще короткие и тонкие, я испортила их многочисленными окрашиваниями.

Рыжих же была целая копна, когда я смахнула пряди за спину, они рассыпались по плечам, укрыли меня плотным плащом.

— Что здесь происходит? — прошептала я, с трудом оглядевшись.

Кажется, кто-то или что-то ударило меня по голове, потому что она нестерпимо болела. Силуэты и обстановка перед глазами расплывались, но все же я смогла понять, что находились мы в очень большом и пустом помещении. Меня окружали каменный пол и каменные же высокие своды, темно-серые, тусклые, с отметинами от чада факелов.

Чада факелов?..

Я задумалась, и голову пронзила такая боль, что я не сдержала всхлипа. Словно кто-то вставил дрель ровно в самый центр и включил на полную мощность.

— Бедняжка слишком сильно ушиблась, — леди Маргарет покачала головой.

Женщина выглядела, словно вышла из кадра исторического фильма. Ее черные волосы были заплетены в две косы и венцом уложены на затылке. Прическу украшала тонкая золотая сетка-паутинка. Платье на ней — тяжелое, из темно-зеленого бархата, с вышивкой по подолу и рукавам и со шнуровкой на груди.

Возраст определить было довольно трудно, но, наверное, не больше сорока пяти. Мужчина рядом определенно приходился ей сыном или близким родственником: фамильное сходство угадывалось с первого взгляда. Одет он был также странно и безумно: кажется, в камзол из темной ткани, широкие брюки, что сужались возле коленей, и высокие сапоги.

— Что здесь происходит? — повторила я растерянно. — Как я здесь очутилась?..

— Вы сбежали с панихиды по собственному мужу, Элеонор, — с упреком произнесла леди Маргарет.

Глава 2

Мужу?!

Я никогда не была замужем, — хотела сказать я, но вовремя прикусила язык. Странная женщина меж тем продолжала.

— Весьма неосмотрительно с вашей стороны было подниматься по этой лестнице, дорогая. Не единожды говорилось, что она непригодна, ступени прогнили и могут обваливаться в любую секунду. Так, собственно, и случилось.

Я моргнула, пытаясь побороть тошноту и шум в ушах.

— Моя дорогая невестка, — заговорил тот, кого я помнила сиром Робертом.

Он был высок и хорош собой, но в чертах его лица проскальзывало что-то отталкивающее. Что-то пугающее.

— Молвите хоть слово. Не тронулись ли вы рассудком? Не можем же мы отправить в монастырь безумицу!

Невольно я отметила, что за все время, как я открыла глаза на полу, ни мужчина, ни женщина не предложили мне помощь, чтобы я поднялась. Сидеть на ледяном камне было неприятно, я едва чувствовала бедра — настолько они заледенели.

— Роберт, не будьте слишком строги к нашей бедной Элеонор. Потеря мужа — страшное горе. Немудрено, если ее рассудок помутился. На время. Молитва и покаяние помогут ей прийти в себя.

Не в первый раз прозвучавшее упоминание молитвы и монастыря заставили меня насторожиться. Я потрясла головой, словно это могло помочь упорядочить мысли, и крепко-крепко зажмурилась, пытаясь вспомнить, кто я такая.

Кое-как в сознании мелькали обрывки памяти о прежней жизни: любимая работа, которой я посвящала все свободное время, друзья, клиенты и та машина, выскочившая на красный на пешеходный переход.

Голову изнутри начало жечь, как будто коснулись мозга раскаленными щипцами. Невероятно яркая вспышка белого света заставила меня еще крепче зажмуриться и нажать ладонями на глаза.

Я не Элеонора! Я Лена!

И с этой мыслью я вновь потеряла сознание.

Очнулась уже не на ледяном камне, но облегчение было слабым. В нос ударил острый запах соломы и еще чего-то затхлого. Кожи на щеке касалась грубая, шершавая ткань.

Подушка?.. Набитая соломой?

Не желая открывать глаза в этом кошмаре, я подняла отчего-то дрожащую ладонь и принялась щупать то, на чем я лежала. Больше всего походило на жесткий тюфяк.

Платье было все тем же, ощущалось оно колючим, неудобным и явно давно не стиранным, судя по кислому запаху пота, что бил в ноздри.

— Очнулась, моя горемычная? — спросил другой голос, и морщинистая рука положила мне на лоб мокрую, вонючую тряпку.

Я не смогла сдержать отвращения, дернулась и отмахнулась от нее, вскочив.

В спальне — но ее так можно было назвать с огромной натяжкой — царил полумрак. Стены были такими же серыми и подкопченными, как в предыдущем месте, но на некоторых из них висели дырявые, истрепанные ковры.

Кажется, для сохранения тепла.

Сама я полулежала на грубо сколоченной деревянной кровати. Неосторожно проведя ладонью по боковине, я схватила несколько заноз. В шаге от нее стояла пожилая женщина в чепчике, который скрывал ее волосы, и замызганном, засаленном переднике. На меня она смотрела с испугом и состраданием.

— Что здесь происходит? — прокаркала я чужим голосом.

Вновь бросила случайный взгляд на свои руки, которые по-прежнему не узнавала. Ощупала голову, длинные рыжие волосы — спутанные, грязные, давно нечёсаные.

— Ой, правду сказала леди Маргарет, умишком ты тронулась, — запричитала Агнесса.

Так звали старуху, которую я видела в первый раз в жизни!

— Ой-ой, пожадничала она на лекаря, а так бы кровь тебе пустили, может, разум и просветлел бы, — продолжала бормотать женщина. — Хотя зачем тебе лекарь, в монастыре святой Катарины о тебе позаботятся.

— Каком монастыре?.. — переспросила я.

— Так, святой Катарины, — охотно повторила Агнесса. — Куда все вдовы уходят.

— Вдовы?

Я чувствовала себя попугаем, когда уточняла каждое ее слово.

Старуха замолчала и окинула меня цепким, прищуренным взглядом. Откуда-то я знала, что она — моя служанка еще с самого детства. Была со мной уже почти двадцать лет...

Двадцать лет?!

Мне тридцать пять!

— Да-а, — протянула Агнесса. — При живом-то муже лучше жилось, хоть и поколачивал тебя, но все ж за дело, да и не шибко. А как его на войне убили, так одна тебе дорога — в монастырь. Леди Маргарет сказала, что ты сама согласная, закорючку поставила, где потребно было...

Глава 3

Мой личный кошмар наяву никак не заканчивался.

Повздыхав немного о моей судьбе, Агнесса принесла мне откуда-то поднос с едой. В деревянной миске в бульоне плавали странные ошметки, похожие на остатки мяса с костей, в жидкую кашу не добавили ни соли, ни масла.

— Леди Маргарет велела, чтобы подали постное. Чтоб ты пообвыкла малость, — наверное, отвращение