Медсестра. Мои мужчины – первобытность! - Наташа Фаолини

Ни один из вариантов не подходит, потому что даже в свои годы я была крепкой умом, а вот похитить-то меня могли, если бы кому-то понадобилась старуха, но тело у меня почему-то теперь молодое.

— А по какому поводу собрание? — спрашиваю тихо и отступаю к выходу. Спиной чувствую, что женщины остались стоять перед шкурой снаружи, чтобы не выпускать меня.

— Ты теперь принадлежать мне, — говорит тот, что слева, сверкнув карими глазами и делает шаг в мою сторону.

— Нет. Принадлежать мне, — говорит второй, у него глаза голубые, с чуть более темным ободком по краям радужки, а волосы — такие же нечёсаные. Он ступает вперед, не давая первому сделать еще шаг.

Они оба огромные, как две скалы, без преуменьшения. Если сейчас начнется драка, я не уверена, кто из них выйдет победителем. Скорее оба будут биться до последней капли крови и упадут замертво одновременно.

— Во-первых, не «принадлежать», а «принадлежишь», — поправляю их, — во-вторых, нам бы всем не помешало хорошенько вымыться, — говорю жалостливым голосом, лишь бы оттянуть момент, потому что я тут в западне.

Мужчины хмурятся.

— Зачем? — спрашивает один из них, тот, что с голубыми глазами.

Я смотрю на них с растерянностью. Руки у обоих грязные, волосы — тоже. Даже на руках и ногах. Настоящие дикари. Наверняка между этими людьми ходит много зараз, просто потому что они редко купаются. Может, из-за этого и женщин меньше.

А может, я и впрямь схожу с ума, если воспринимаю все это серьезно. Похоже на дурную шутку, маскарад.

Мое сердце бьется слишком быстро, и от страха, и от банального непонимания. Я очнулась полчаса назад в грязном шатре, а теперь два здоровяка говорят, что я принадлежу им.

Сжимаюсь, внезапно услышав в лесу оглушительный вой какого-то зверя, а потом к нему присоединяются еще несколько. Нет, если бы тут разыгрывалась сцена, актеров не стали бы подвергать такой опасности, звери-то в лесу настоящие, и съемочной группы точно нигде нет — все такое грязное и сделанное кустарно, камеру я бы точно заметила.

Что если я действительно каким-то образом очнулась в древности, в племени дикарей?

— Чтобы… — я пытаюсь быстро придумать, что ему ответить, — изгнать из тел злых духов.

Голубоглазый мужчина задумывается и кивает с пониманием. То, что они могут размышлять — уже хорошо.

Второй здоровяк молчит, но и не выказывает несогласия. Смотрит на меня своими карими глазами и по моему телу разбегается жар.

— И еще, как мне вас называть? — спрашиваю, держась от них на приличном расстоянии.

— Вар, — быстро отвечает кареглазый, довольный тем, что опередил второго мужчину. Он оскаливается, но это скорее похоже на выражение, провоцирующее бой, чем на улыбку.

В моей голове каким-то образом, может, по памяти бывшей обладательницы тела, если это действительно какая-то мистика, тут же образуется понимание, что его имя означает на их языке «сильный».

— Называть Рив, — отвечает за первым второй и с гневом смотрит на Вара.

На удивление, имя мужчины с голубыми глазами означает то же самое: «сильный».

Они принимаются что-то рычать друг на друга. Я на мгновение в панике прикрываю глаза, чтобы собраться с мыслями.

Хотела их немного успокоить, но сделала только хуже, сейчас они подерутся из-за похожести своих имен.

Приоткрыв один глаз, я исподтишка рассматриваю их.

В мое время таких мужчин уже не встретить, награжденных природной силой и мускулами, развитыми не в спортзале, а в бою с дикими животными. Это еще один аргумент в пользу того, что все это правда — и мужчины, и те люди на улице выглядят настоящими.

Толпа актеров не согласилась бы месяц не мыться и одичать, чтобы разыграть старушку.

Мужчины подходят ближе, и я ощущаю жар, исходящий от их тел. Голубоглазый обнимает меня за талию с одной стороны, то же самое делает и второй дикарь. Их взгляды скрещиваются над моей головой.

По телу проносится дрожь. В противовес слабости моего тела, в их руках чувствуется ужасающая сила.

Мы втроем выходим на улицу и все взгляды устремляются в нашу сторону. Напряженные, недовольные люди. Я вижу, как они руками едят мясо у костра, чувствую запах жаренной дичи аж сюда и меня немного мутит.

Кажется, я давно не ела.

Растрепанные женщины разбегаются по сторонам, как только мы выходим. Они прячутся за спины своих мужчин у костра и выглядывают на нас из-под лба и мохнатых бровей. Мужчины берутся за свои каменные топоры, чтобы защищать женщин.

Тут я понимаю, что мужчины, к которым меня запихали в шатер, тоже здесь чужие.

Мы заходим в пещеру, находящуюся в сотне метров от последнего шатра. Сюда лишь частично доносится свет звезд и приходится прищуриваться, чтобы рассмотреть небольшое озеро в скале. Вода спускается откуда-то сверху и журчит.

Я опускаюсь перед водой и трогаю ее рукой — холодная.

А тогда застываю, уставившись на свое отражение. Из глубины озера на меня смотрят большие ярко-голубые глаза красивой незнакомки. Вот только эта незнакомка — я. Полная грудь в отражении вздымается каждый раз, когда я вдыхаю, а веки моргают синхронно с моими.

Ей не больше двадцати. Кожа загорелая. Белые, будто слоновая кость, волосы растрепаны и тоже давным-давно не мытые.

На груди у меня шкура, чуть съехавшая на бок, если вообще можно сказать, какой стороной ее правильно надевать.

Песок шуршит за спиной и в отражении за мной появляются сильные фигуры двух мужчин. Один слева, второй справа.

Если верить словам тех женщин, эти мужчины должны стать моими мужьями. Или что-то типа того.

Сердце подпрыгивает, и я сглатываю, когда они начинают раздеваться.

Глава 3

Оба дикаря начинают раздеваться, по правде сказать, это происходит быстро. Мужчины стягивают с бедер шкуры, а больше на них ничего и нет.

Мой взгляд сам собой опускается ниже и щеки вспыхивают огнем, потому что, может, у меня и был муж в прошлой жизни, но двух мужчин — никогда. Тем более, таких. У Толика с молодости был пивной живот.

— Что вы делаете? — спрашиваю чуть испуганным голосом, попятившись к воде.

Ко мне поворачивает голову Вар, ничуть не стесняясь своей наготы, наоборот, гордясь. И, честно сказать, есть чем. Его поршень кажется большим даже в спокойном состоянии, но как только Вар замечает, что я смотрю вниз — начинает твердеть и приподниматься.

Я быстро отвожу взгляд. Разглядываю пещеру, когда сердце так быстро качает кровь, что кажется, будто в ушах шумит прибой.