Семья Лучано - Наиль Эдуардович Выборнов

— Это будет не бордель, — сказал я.

— Не бордель? — он посмотрел на меня.

— Да, не бордель, я уже об этом говорил. Мы уже отказались от наркоты, пришло время отказываться и от борделей. Они привлекают слишком много внимания. Сделаем клуб — музыка, бар, девочки. Девочек никто ни к чему не принуждает, они работают на себя, а мы берем за аренду и вход. Может быть, еще танцовщицы будут. Найдем учителей каких-нибудь восточных танцев, добавим своего, чтобы раздевались при этом.

— Как-то это все непривычно… — проговорил Джо.

— Именно так, — я улыбнулся. — Но непривычно не только для нас, но и для полиции. И им будет труднее предъявить обвинения, а до нас докопаться они не смогут вообще ни при каком желании.

— Я поговорю с Полиной и управляющим «Версаля», — пожал плечами Джо. — Нет, так-то идея хорошая, но нужно будет время, чтобы это все устроить. Они тоже привыкли работать по старому. Да уж, Лаки, любишь ты ломать старые порядки.

— Времена меняются, — ответил я.

— Так почему мы не бросим алкоголем заниматься? — спросил он, повернув голову. — Если бросаем наркоту, переделываем бордели. Бухло-то тоже достаточно внимания привлекает.

Я хмыкнул. Да уж, бросить заниматься алкоголем — это то же самое, что перестать копать золотую жилу. Да, уже иссякающую, но все еще приносящую достаточно прибыли.

— Алкоголь — это временно, — ответил я. — Более того, мы потом займемся им легально. Выкупим несколько фабрик, они сейчас на грани разорения, им приходится эту дрянь гнать — безалкогольное пиво.

— Легально? — спросил он. — Это как? Бухло вне закона.

— Это тоже временно, — ответил я. — Поэтому и не бросаем, хоть федералы и рыщут носами. Но скоро сверхприбыли закончатся. Часть будем делать легально, а другое продавать вчерную, чтобы не платить налогов. Но таких больших прибылей не будет, и на это уже всем будет наплевать.

— Понял… — сказал он, посмотрел на меня. — Ну и когда будем покупать здание?

— На следующей неделе, — ответил я. — Скажи Лански, пусть подготовит бумаги.

— Хорошо.

— И да, Джо, — повернулся я к нему. — Ты — мой друг. И я считаю тебя надежным человеком, понимаешь? Поэтому и дал тебе этот бизнес.

— Это ты к чему ведешь? — насторожился он. Похоже, что судьба Дженовезе до сих пор не давала ему покоя.

— Завтра будет собрание, и ты на нем будешь. Я собираюсь организовать тебе повышение.

Он замолчал, посидел немного. Похоже, что он такого не ожидал. Капо — это уже серьезно, пусть он и отчитываться будет мне, как и раньше. Но он поднимется в иерархии.

А я считаю, что это того стоит. На самом деле, если бы не старые традиции, я и Лански принял бы в Семью. Сигела нет, он слишком импульсивен и слишком публичен. Но так традиции ломать точно не стоит, меня не поймут, для них национальность важна. А я на самом деле не итальянец, я — русский, пусть они никогда этого и не узнают.

— Спасибо, босс, — проговорил он.

— Да не за что, — ответил я. — Ты этого заслужил. Я поставлю тебя над командой Гальярди. Согласен?

— Хорошее место, — кивнул он. — Только ведь у него есть свои солдаты, которые хотят повышения.

— А еще они хотят поработать с борделями, — я улыбнулся. — Это ведь больше денег, гораздо больше. А чтобы было на кого опереться — возьмешь к себе Салли и Томми, они ведь и так на тебя работают.

— Хорошо, — сказал он и вдруг коротко хохотнул. — Только я не буду ходить в то кафе.

— Тебя никто и не заставляет, — улыбнулся я его немудреной шутке, а потом затушил сигарету, выбросил в окно.

Завел двигатель. Все, пора ехать к боковому входу, парни уже должны закончить с делом. Подождем их там.

Вообще, день сегодня насыщенный, конечно. Сперва Массерия, допрос полицейских. Потом я поехал в социальный клуб, где меня ждали Ломбардо и Паскуале-пекарь, о которых я умудрился забыть. Но мы поговорили с ними, договорились о цене на пекарню, а потом я отправил их вместе с Федерико покупать билеты на пароход. Эконом-класс, естественно, им первый ни к чему. И сказал ему же отправить телеграмму Гарсии, чтобы встретил этих людей и приставил к делу.

Я проехал немного, остановился около бокового входа. Парней там пока еще не было.

— Долго, — проговорил Адонис, посмотрев на часы.

— Долго, — согласился я. — Но торопиться некуда.

Без пяти одиннадцать я наконец увидел их, парни шли быстро, но не бежали. Сделали дело? Тревоги вроде не было, значит, ничего не случилось плохого.

Они открыли двери, забрались внутрь, и я сразу тронулся с места, даже не дожидаясь, пока они устроятся.

— Ну? — спросил я, глядя на них в зеркало заднего вида.

Выражения их лиц мне не понравились. Даже Томми потерял хладнокровие, явно был растерян, а Винни вообще выглядел как-то виновато.

— Их там нет, босс, — сказал Винни.

Чего? Это как?

— Говори, — сказал я.

— Мы зашли через главный ход, поднялись на третий, — принялся рассказывать он. — Коп оказался всего один, он спал, мы прошли мимо него — даже не проснулся. Начали проверять отдельные палаты. В той, что на имя Кастильоне, никого не было, постель пустая. Застелена даже, будто там никого не было.

Так. Это странно. Это очень странно.

— А Паппалардо? — спросил я.

— Тоже пусто. Их там не было, босс, — повторил он.

— Может быть, их на другой этаж перевели? — спросил Адонис.

— Я проверил, — сказал Томми. — Решил рискнуть. Нашел медсестру, сказал, что ищу родственника. Она сперва не поняла, что мы там вообще делаем ночью, но я дал ей десятку, и она посмотрела в журнал. И сказала, что Кастильоне выписался сегодня днем.

Выписался. С простреленной головой. Сам выписался. Интересно.

— Выписался? — спросил я.

— Да, — кивнул он. — Против рекомендации врачей. Так и записано в журнале: покинул больницу по собственному желанию.

— А Паппалардо?

— А он просто исчез. Сбежал,