Матабар IX - Кирилл Сергеевич Клеванский

— Как я? — переспросил Ардан.

Милар едва заметно опустил подбородок вниз.

— Тебя окружают очень целеустремленные люди, Ард, — продолжил капитан Пнев. — Твоя жена. Иорский и Борис, которые прекрасно знают, чего хотят от жизни. Я всего раз общался с Еленой, но и она тоже выглядит девушкой, понимающей, к чему идет. Лорд Аверский, да примут его Вечные Ангелы. Тот же Аркар. Да и чего уж там — мы трое, со стороны, выглядим тоже людьми уже проложившими колею в жизни. Да парни?

Урский, как обычно, проигнорировал, продолжая курить, а Дин… А Дин оставался Дином.

— Может, все-таки, дольку? — предложил Эрнсон, вновь протягивая шайбочку.

Милар скривился и повернулся обратно к Арду. Он протянул руку и похлопал по плечу.

— Ты живешь, Арди, в лучшем смысле следующей мысли — как собака, бегущая за подвешенным куском мяса, — Милар вернул руку обратно на плед. — Ну или жил. А тут такая затянувшаяся пауза. Да еще и весьма недурное предложение от госпожи Гранд Магистра. Любой бы засомневался. Так что… дай себе время. Поговори с Тесс. Послушай сам себя. То что другие знают, чего ждут и ради чего делают то, что делают, не обязывает тебя сразу сказать себе — «я хочу вот это, вон то, и еще немного другого». И подобное незнание не делает тебя хуже.

Милар улыбнулся и щелчком пальцев, через головы Арда и Дина, метким выстрелом отправил окурок в урну, стоявшую у гранитной лестницы. Может капитан Пнев и стрелял из револьвера не так метко, как Йонатан или Урский и, уж тем более, не так, как Катерина, но! Милар обладал удивительной способностью всегда попадать окурком в урну. Порой даже с самых невероятных расстояний.

Вот что значат годы практики.

— Вижу я тебя не очень убедил, Ард, — краешком губ улыбнулся Милар. — Ты это…

Урский положил капитану свою ладонь-лапищу на плечо.

— Время такая штука, Ард, — внезапно заговорил обычно молчаливый и скупой на слова Александр. Ветер трепал завязки его банданы, порой обнажая краешки племенных татуировок. — Что оно начинает обладать смыслом, только когда смотришь на него спереди назад. Только обернувшись, начинаешь видеть что-то осмысленное. А впереди, — Александр вытянул вперед руку и позволил сигаретному дыму заструиться перед лицами коллег, давно ставших его семьей. — только туман. И если долго вглядываться в туман будущего, то можно потеряться в нем.

Александр снова затянулся и стряхнул пепел в черные воды канала.

— Когда я сидел в яме Армондского племени, когда бился на их рингах с тварями, химерами и другими пленными, то проклинал тот день, когда записался в ряды Имперской Армии, — все трое мгновенно повернулись к Урскому. Тот никогда и ни с кем, кроме Милара, не обсуждал своего прошлого. Никогда. Вплоть до сегодняшнего вечера. — Мне казалось, что если бы я не сглупил, не наговорил сгоряча отцу с братьями, то остался бы в родном городе. И не терпел бы все то, что…

Александр невольно потянулся пальцами к бандане под шляпой, но тут же остановил руку и опустил вниз.

— Мне было страшно, Ард. И больно. Каждый день. Каждый вечер. И каждую ночь. Когда кости скручивало спиралью, когда рвались мышцы и трескалась кожа от чаев Армондцев, которыми они нас пичкали, я молил Вечных Ангелов о смерти, — Урский снова затянулся и ненадолго прикрыл глаза. — А когда они не ответили, я стал молить Того-кто-во-Тьме, но и он промолчал. И многие годы я проклинал весь мир, Светлоликого, своего отца и братьев, самого себя, да кого угодно. И жил этими проклятьями. Даже когда сбежал и вырезал всех мужчин их проклятого Армондского племени, я все равно жил одними только проклятьями. Почему? Почему Вечные Ангелы остались глухи к моим мольбам? Почему не забрали меня обратно в Свет и не оборвали бессмысленные страдания, которыми упивались Армондцы?

Александр сделал полушаг вперед и навис над черными водами канала. Он опустился на корточки и прислонил ладонь к воде так, что от темной кромки его отделяла лишь едва заметная полоска пространства. Холодная россыпь миниатюрных брызг касалась его кожи.

— А сейчас, поворачиваясь назад, понимаю, что сегодняшний я был бы готов вынести вдвое, втрое… нет… в десять раз большее, лишь бы повторить тот путь, что я прошел, — впервые на памяти Арда на каменном лице Александра появилось нечто, напоминающее улыбку. — Чтобы снова зайти в цветочную лавку и встретить Галину. Чтобы услышать первый плач каждой из наших дочерей. Их первый смех. Впервые прогуляться с ними по осеннему парку и смотреть, как они играют с листьями. В первый раз… — Александр осекся и отряхнул ладонь от влаги. — Если бы я не оказался в том плену, Ард. Если бы не прошел весь дальнейший путь, то никогда бы не встретил свою жену. И у меня не родились бы мои дочери. Искал ли я то, чего хотел? Нет, Ард. Оно меня само нашло. Просто понял я это только обернувшись назад.

Урский выпрямился и вновь взялся за рукоять кресла-каталки Милара.

— Тебе только девятнадцать лет, Ард, — Александр продолжил свой монолог, в котором содержалось больше слов, чем Ард слышал от него за… все то время, что знал молчаливого оперативника. — Твой путь только в самом начале. И сейчас, когда ты оборачиваешься, ты видишь лишь детство и юношество. Но они закончились. И ты потерян. Это нормально. Это по-человечески. Простись с юной порой, Ард. И иди дальше. Живи с мыслью о том, чтобы когда пришлось обернуться назад, ты мог увидеть, что делал все от себя зависящее. Все, на что был способен. Что ты нигде не струсил. Нигде не дал слабины. Не предал ни себя, ни других. И тогда, возможно, я не могу обещать, но верю, что когда ты обернешься в самый последний раз, то увидишь и поймешь свой пройденный путь.

Александр замолчал.

" Я не спрошу, какой итог

Венчал твой путь в краю суровом…"

Все трое смотрели на Урского так, будто заново увидели стоявшего перед ними человека. Александр «Медвежья Лапа» Урский. Один из лучших оперативников Черного Дома. Отменный стрелок и еще более превосходный боец. Отец пяти дочерей и верный муж. А еще, возможно, человек с куда более глубокой душой и пронзительным разумом, чем он хотел кому-либо показывать.

— Но самое главное — не отказывайся от яблочных долек.

— Дин, ты… — уже начали заводиться Александр с Миларом.

— Сперва ты отказываешься от долек, — продолжал Дин, отправляя в рот очередное угощение. — потому что они такие маленькие и незначительные. Ты думаешь, что еще успеешь. Что